- Бог с ним, с Гратцем, он уехал.
-Но, как я понимаю, ты еще хочешь меня о чем-то спросить? - Ян попытался улыбнуться, хотя не очень естественно.
- Если ты не против. Раз уж так получилось. Этот человек из твоей прошлой жизни, как ты говоришь...
- Мы вроде бы закончили с Гратцем.
- Я не о нем, а о тебе, ты так мало мне рассказывал о том, что у тебя было в жизни, чем ты жил, что тебя радовало, через что ты прошел.
- В моей жизни было многое, - в одном разговоре не расскажешь. Но сейчас я хочу сказать главное - я прошел через такое, что могло бы погубить самых выносливых и твердых людей, я сталкивался с вещами удивительными, волшебными, непостижимыми, а также с ужасами людского мира, с демонами, которых породили божьи создания - сами люди, одним словом, я пережил столько, что хватило бы не на одно воплощение, только одного мне не довелось испытать...
Божена вопросительно молчала, ожидая, что он продолжит. Выдержав паузу, он сказал.
- Мне не довелось испытать любовь, настоящую, изначальную. Были вариации на тему, имитации, иллюзии, хотя и их было не так много, как могло бы быть. Но сегодня ты заполняешь мою жизнь, мне хорошо рядом с тобой, а я все-таки не могу признаться тебе в любви, потому что не знаю, что это такое.
Ян замолчал. Официантка принесла большой чайник с зеленым чаем. Божена его не любила до встречи с Яном, но после пристрастилась совершенно искренне. Что она могла ответить ему? Сначала нужно было осознать услышанное, понять, от душевной ли бедности или просто по причине усталости этот человек признается ей в том, что никогда не испытывал любви и поэтому не может определить свое нынешнее чувство. Может, это вытекало из одинокого детства, и зацементировалось аскетичным образом жизни взрослой, или же было обусловлено природными чертами его характера. Божена не знала ответа.
Еще в «Лавке древностей», в самом начале их разговора, она отметила в нем силу гранита, - холодного и твердого, властный ум, буддистское спокойствие эмоций. Позже она сравнивала его с янтарем, твердым и ослепительно солнечным, с крохотными вкраплениями удивительных узоров, живущих внутри него своей собственной жизнью. В этом человеке кроме основного русла, текли подводные ручьи, которые лишь изредка обнаруживали себя, сообщая его личности многогранную глубину.
Постепенно открывая того, кто поначалу казался ей абсолютно недоступным, Божена обнаруживала нечто новое в себе. Как археолог, дрожа от восхищения, боготворит древность за то, что она дает ему возможность открытий, так и Божена была совершенно покорена мыслью, что в прошлом Яна таятся загадки, способные повлиять не только на их сегодняшний день, но и на будущий.
Разговор с Гратцем обнажил самое сокровенное, - и страх Божены потерять Яна, и понимание, что, по сути, она не знает об этом человеке ничего, и, наконец, интуитивное чувство, что он принадлежит какому-то иному миру, о существовании которого она лишь может догадываться.
В пору безмятежности - ранней весной и летом, Божена не задавала себе вопросов, даже когда они были такими неотступными и естественными. В самые первые дни их совместной жизни она хотела спросить его, откуда у него на лице свежий след от глубокой ссадины. Позже она стала видеть сны, будто в состоянии панического страха перед надвигающейся небесной угрозой она бежит в метро, долго блуждает по подземным лабиринтам, пока, наконец, не находит узкую шахту. Она идет по ней и неожиданно выходит в то самое место, в тот город, где ей уже доводилось бывать. Через этот город тайная дорога, ведомая лишь сердцу настоящего творца, может привести путника в Город Мастеров, где грустный мальчик, даже если захочет, никогда не сможет расстаться со своей скрипкой.
Божена знала этот мир, точнее, угадывала, что он существует и гораздо ближе, чем люди думают. В один из своих визитов туда она увидела среди счастливых жителей, - как это было удивительно, - мужчину из самолета, того самого, с ассиметричным лицом. Он улыбнулся и жестом пригласил ее следовать за ним. Но тотчас, где-то совсем рядом раздался голос: «Еще не время». После этих слов Божена проснулась.
Следующий раз она попала в какое-то дружное сообщество, своей энергичностью напоминающее скаутское собрание. Незнакомые, благожелательные люди приняли ее в свой круг, и она поселилась среди них - в небольшом городке, таком ладном и красивом, что казалось, будто он построен лучшим кукольником мира. Отдельные деревянные домики, внутри закрытого пространства, где не было ни одного живого дерева или травинки, горбатые мостики из бревен, большой бассейн под высокой светонепроницаемой крышей, расписные лавочки, узорчатые оградки, тут было все - столовая, библиотека, какие-то забавные сарайчики, покрашенные в детские нереальные цвета,