Он мог убить людей в городе. Он лишил людей воды. Он вредил семьям и делам.
Одно дело, если бы он делал это ради всех при дворе. У замка всегда было много воды из подземного источника. Но он не приберег воду для людей, которых пригласил в замок. Он сделал это для растений. Для нескольких роз, которые завянут к летнему солнцестоянию.
Сирена повернулась к нему лицом.
— Как это может меня радовать?
Эдрик был ошеломлен от ее слов.
— Я помню, как много это для тебя значило.
— Да, значило, — сухо сказала она. Она помнила все, что видела в пути. Бездомных, голодающих и грязных. Она страдала в пути. Она познала боль, которой не хотела никому. — Но сад не может быть для меня важнее людей Бьерна.
— Двор всегда получал больше, — сказал он с долей возмущения.
— Так не должно быть.
Эдрик склонил голову, словно впервые разглядывал ее. Она не знала, что он в ней видел. Но точно не ту девушку, какой она пришла в этот сад впервые вместе с ним.
— Ты права, — сдался он. — Я хотел как лучше. Я подам воду в город, если это тебя обрадует.
Сирена слабо кивнула и расслабилась.
— Это меня обрадует, да.
Эдрик шагнул вперед. Их разделяли дюймы, и в груди Сирены болело от неподвижности. Дремилоны собирались убить ее. Ее сердце грохотало в груди, и она умоляла его не двигаться вперед. Она ощущала его желание, но, хоть ее тело тянуло к нему, разум и сердце не были с этим согласны. Она все еще злилась на его безрассудные поступки — армию, что должна была забрать ее из Аурума, Каэла, который следовал за ней до столицы, требуя ее возвращения из Элейзии, будто она была украденной игрушкой, а еще на то, что он сделал ее консортом, и на решение с садом.
— Ты будешь прекрасным консортом, — сказал Эдрик, проводя ладонью по ее руке.
Она поежилась и отпрянула на шаг.
— Благодарю. Но ты точно хочешь менять консорта?
— Не нужно снова это обсуждать.
— Эдрик…
— Нет, Сирена, — рявкнул он и пересек расстояние между ними. — Ты будешь моим консортом. Я так долго ждал твоего возвращения. Я сходил с ума, дожидаясь тебя. Мы покончим с этим.
Его ладонь прижалась к ее шее сзади, и он впился губами в ее губы. В его губах не было нежности, которую она в нем знала.
«Как можно думать, что я этого хочу?».
Он обвил руками ее талию и прижал ее к стене замка. Она могла вырваться с помощью магии, но не хотела пока что раскрывать этот козырь. Ее ладони дрожали, она ощущала холод и онемение. Она не такого ждала от этой встречи. И от этого тьма растекалась в ней, узнавая обман.
— Ты собиралась прийти в ту ночь в мои покои, — напомнил ей Эдрик.
Он целовал ее шею, и она закрыла глаза, пытаясь притвориться, что она не здесь. Создательница, ей нужно было остановить это.
— Эдрик, прошу, — прошептала она, толкая его в грудь. — Так не должно быть.
— Я все это время ждал тебя. Приходи этой ночью в мои покои. Мы завершим начатое.
— Эдрик… нет. Ты должен уважать мои желания.
— Я — король. Я беру то, что хочу, — сказал он.
Сирена прищурилась.
— Может, если бы ты вел себя как король, не приходилось бы напоминать об этом.
Эдрик выпрямился, словно она ударила его по лицу. Сирена поправила платье и глубоко вдохнула. Эдрику нравились ее колкости раньше, но она не сказала бы так. Теперь он вел себя как ребенок, и она не хотела терпеть это. Королем он был или не королем.
Он поднял ладонь к ее шее, и Сирена затаила дыхание на миг, а он коснулся цепочки. Она не смела двигаться, чтобы не привлекать внимания к украшению.
— Ты говоришь очень смело.
— Как всегда, Ваше величество, — сказала она, отходя от него.
Его ладонь опустилась к ее груди, где лежал кулон.
— Тут многое изменилось. Ты приспособишься к этому.
Она восприняла это как угрозу. Или вживайся в образ, или будет хуже.
Она собиралась ответить, а он поступил немыслимо. Он потянул за цепочку, и кольцо упало поверх ее корсета. Сирена резко вдохнула, а он склонил голову и в смятении смотрел на кольцо.
— Что это?
Он глядел на овальный бриллиант, невероятно дорогой. Когда он взглянул в ее глаза, она поняла, что он узнал. Он понял. Зачем еще ей носить кольцо на шее?
— Кто дал тебе это? — рявкнул он.
Сирена замотала головой, отказываясь отвечать.
— Кто? — взревел он громче.
— Это не важно.
Эдрик убивал взглядом. Если она думала до этого, что он хотел воевать, то это нельзя было сравнить с выражением его лица сейчас.
Он без слов сжал в кулак золотую цепочку и сорвал с ее шеи. Она вскрикнула в шоке, цепочка обожгла ее шею, но Эдрик даже не заметил, что ранил ее.