Сирена ощущала, как магия пульсирует внутри нее, пока шла за Эдриком вниз по ступенькам и к выходу со двора. Ответ на ее гнев загремел вдали. Она не звала бурю намеренно, но ее силы росли, когда эмоции сотрясали тело.
Она ощущала вкус приближающегося дождя и молилась Создательнице, чтобы это было что — то, что смоет это пятно с ее души. Эту боль, которая говорила ей забыть обо всем и сдаться горю. На миг она захотела отрубить Эдрику голову. Как в тот день на борту во время урагана, когда Дин убил Робарда, и магия крови позвала ее как маяк.
Она хотела вернуться в прошлое, где ее наибольшей угрозой была Калиана, а наибольшим страхом был вопрос, выбрала ли она верный путь для обучения при дворе. Ее бремя теперь было тяжелым, утомляло, и она хотела рухнуть от всего этого. Но не могла. И не станет. На кону были невинные жизни.
Когда Эдрик притащил ее в первую попавшуюся пустую комнату, он захлопнул за собой дверь, чтобы даже Каэл и Меррик не вошли следом. Он развернулся и толкнул ее в стену с безумными глазами и неровным дыханием.
— Я мог повесить тебя рядом с Дофиной за такой поступок! — заорал он ей в лицо.
— Так почему не сделал этого?
— Потому что я люблю тебя! Ты этого не видишь?
— По — твоему, это любовь? — спросила в ярости Сирена. — Угрозы, унижения и виселица?
— Я назвал Дофину виновной при советниках. Как бы я выглядел, если бы отпустил ее?
— Милосердно!
— Милосердие — слабость!
— Поэтому лучше врать мне в лицо? Это ведь вызывает в других доверие и силу, да?
— Я тебе не врал. Я обещал мир, а не прощение. Ты услышала то, что хотела, — он ударил кулаком по своей раскрытой ладони. — Ты просишь слишком много, а даешь очень мало.
— Ладно. Ты не соврал. Ты открыто обманул меня. Ты заставил меня поверить, что простишь Дофину, а сам убил ее. Это была черта, Эдрик, и ты ее пересек.
— Довольно! — взревел Эдрик. — Хватит. Я — не убийца. Я ее не убивал. Я признал ее виновной в измене, примирением была казнь через повешение. Ты не понимаешь, что я делаю это ради тебя? Ты так сильно изменилась за время отсутствия, что не видишь, какой я? Мужчина, любящий и восторгающийся тобой?
Ответ был «да». Она сильно изменилась. Сердцем, телом, разумом и душой. Эдрик уже ничего в ней не задевал… кроме нити, что связывала их.
Та… нить.
В ней было что — то знакомое.
Что — то, о чем она не думала раньше.
Та нить…
Глаза Сирены затуманились, и вдруг она оказалась не в комнате. Она не была с Эдриком. Ее даже не было в замке.
Она вернулась в видение Виктора и Серафины, в то воспоминание, которое видела, когда отключилась в Элейзии, попытавшись остановить ураган.
Виктор стоял с мечом между собой и Серафиной, в его руках был его первый ребенок. Серафина читала с книги, старой и почерневшей. Она сказала, что найдет для них способ всегда быть вместе. Чтобы они смогли это осуществить. Чтобы магия уже не была барьером.
А потом Виктор разрезал горло младенца и использовал сильную связь между отцом и ребенком, чтобы создать свою, глубокую темную магию крови. Его магия слилась с силой Серафины, и они оказались связаны.
Как она с Авокой.
Сирена не думала об этом раньше. Но что — то в тот миг щелкнуло в ней.
Вместе. Навеки.
Дома и Дремилон.
Не может быть. Создательница! Такое не могло быть правдой.
Она знала, что после церемонии в саду следом за ее Представлением она была как — то привязана к Бьерну — к трону и самой земле. Но она не думала, что видение намекает ей на настоящее.
Может… нить, которую она ощущала, энергия, от которой она не могла скрыться возле Дремилонов… означала связь с ними? Что Дома и Дремилон были связаны, чтобы быть навеки вместе. И это тянулось дальше смерти.
Она полагала, что все возможно, если исказить законы магии. Связи с тем, у кого нет магии, не могло быть. Искажение законов природы и кража магии имели последствия. Это могло быть следствием того, что Виктор и Серафина сделали ради их любви годы назад?
Ее тело задрожало, она пришла в себя. Кто — то тряс ее. Она была на полу.
— Сирена? Сирена, ты в порядке? — спрашивал Эдрик. Он опустился на колено и пытался привести ее в чувство.
— Что случилось?
— Ты упала в обморок.
— В… обморок? — прошептала она.
— Да. Внезапно. Наверное, из — за напряженного дня.
Сирена пыталась прочистить голову. Она зашла так глубоко в свой разум, пытаясь соединить кусочки, что потеряла сознание от усилий. И она не знала, была ли права. Но это ощущалось правильно. В этом был смысл. Хоть она и не могла толком объяснить.