— Этот врач, — он назвал фамилию, — известный в городе гинеколог. Я ахнул и не удержался от смеха. Урюпин вспылил:
— Я вас обоих с вашими шуточками сниму со стипендии. Идите с этой своей справкой от гинеколога!
Женя, когда я вернул ему справку, так же как и я, ахнул и захохотал.
— Ну и влип!
— Как же ты умудрился взять у него справку?
— Да не у него! У Тони знакомая — дочь врача, Тоня и достала у нее несколько бланков. А я знал какой он врач? Ах ты, черт! Неужели и Тоня не знала, какой он врач! А я еще радовался, что есть бланки про запас...
— Женя! Урюпин сказал, что снимет стипендию с нас обоих.
— Ну, с тебя — не за что: ты не обязан знать всех врачей. Это он так ляпнул, со злости. А с меня — может. Что же делать?
— Быстро доставай другую справку.
— Легко сказать. На другое утро Женя показал мне справку из студенческой поликлиники.
— Как же ты умудрился?
— Нужда заставит.
— А все-таки?
— Ловкость рук и никакого мошенства, как говорит твоя тетушка.
— В секрете держишь?
— Да какие от тебя секреты! В регистратуре есть такая хорошенькая. Не замечал?
— Заметил.
— Потрепался с ней немножко... Ну, и вот!
— Ну, давай справку — отнесу в деканат.
— Наверное, лучше мне самому отнести Урюпину — надо извиниться — стипендия все-таки! И надо еще придумать что говорить...
— Все в порядке, — сказал Женя, вернувшись от декана.
— Что же ты придумал в свое оправдание?
— Чушь какую-то. Но он не дал мне и рта раскрыть. Сказал, что жалеет, что вернул ту справку... И сразу: «Идите, идите! Не надо мне ваших объяснений».
— А говоришь — все в порядке.
— А стипендию он отнять не может: справка у меня серьезная — из поликлиники. А проверять он не станет — больно ленив.
3.
Большинство учивших нас архитекторов — опытные специалисты, известные своими работами, добросовестные педагоги, люди яркие и непохожие друг на друга. Общими у этого большинства были одаренность, эрудиция, порядочность и скромность, у многих — чувство юмора, а у некоторых — поражавшая нас деликатность. За время, проведенное с ними, когда они учили нас проектировать, мы к ним привязались, но в наших отношениях не было панибратства и фамильярности. Мы относились к ним с большим уважением, хотя и не без легкой, но не высказываемой иронии по поводу их человеческих слабостей, они к нам — доброжелательно и требовательно. Мы свободно говорили с ними на любые темы, кроме одной, запретной — о царящем в стране терроре. Но об этом мы не говорили и друг с другом.
В институте — стабильный коллектив архитекторов-руководителей, у нас на курсе они время от времени меняются. Программа курсового проекта — одна, а у каждого руководителя — свои приемы проектирования, свой вкус и своя манера руководства. Проекты руководимых комплектуются где-то и кем-то, без нашего участия, но у многих студентов — свои любимые руководители, к которым они стремятся попасть, и в большинстве случаев их желания осуществляются. А мне хочется поработать у разных руководителей.
На втором курсе я – в группе из пяти человек, которой руководит пожилой добродушный немец Бергвальд. Тема курсового проекта — коттедж, а в программе предусмотрен выбор варианта: одноэтажный, с мансардой и двухэтажный. Я выбрал с мансардой. Студенты начали работать в библиотеке: ищут подходящие решения. Программа составлена так, что готового проекта не подберешь, но подходящую идею найти можно. Я не иду в библиотеку — мне интересно все решить самому. На это уходит много времени, и я от других отстаю. Бергвальд говорит мне:
— Вы, я вижу, относитесь к тем людям, которые все хотят решить сами и игнорируют то, что уже давно всем известно. Ну, попробуйте, если вам так хочется, — время еще есть. — Раздается смех. — А вы напрасно смеетесь. Именно таким способом и создается что-то принципиально новое — и в науке, и в технике, и в искусстве.
В другой раз Бергвальд сидит вместе с моей соседкой Асей за ее столом, и мы слышим их разговор:
— Да все хорошо, кроме крыши. Архитектура маленьких домиков — это архитектура крыш, интересная крыша — интересный и домик. Зелень и интересные крыши — красива вся застройка.
— А я как раз сейчас и работаю над крышей — вот видите, сколько у меня эскизов.
— Эскизов может быть еще больше, а все равно интересным дом не будет.
— Почему? Посмотрите на этот вариант. Разве плох?
— Очень хорошо. Но это крыша не для вашего дома.
— Почему не для моего? Она прекрасно садится на мой дом.
— Понимаете, крыша — это не шляпа, которая хорошо садится на разные головы. От чего зависит форма крыши? Как, по-вашему?