— Дальше провожать не надо, я дойду сама.
При знакомстве с нами как-то ловко ушла от вопросов — как она попала в Нальчик, где и у кого живет. Ну, не хочет говорить, и не надо.
14.
Кто-то из нас встретил возле турбазы наших однокурсников Лизу Гольдберг и Сережу Лисиченко — они ехали в альпинистский лагерь. Кто-то из нас обнаружил экскурсбюро, и мы заказали там на ближайший выходной поездку к Чегемскому водопаду.
Накануне выходного перед концом работы я отнес Люсе чертеж.
— А где Женя? Разве он не работает?
— Работает. Он пошел забрать чертежи у Жоры.
— А как с ним работается?
— Ну, и баламут! Ни минуты не помолчит и болтает всякие глупости.
— А работа стоит?
— Нет, у него это как-то совмещается. С ним не соскучишься.
Не знаю, как случилось, — когда Люся брала у меня чертеж, мы с ней поцеловались, поцеловались крепко и не раз.
— Отчего ты закрыл глаза? — спросила Люся.
— А я еще и замурлыкаю.
— Ну, иди, иди! — сказала она, отталкивая меня ладонями. — А то сейчас Женька явится.
Когда вечером я ее провожал, она как-то так держалась, искоса на меня поглядывая, что было понятно: не может быть и речи не только о поцелуях, но и о том, чтобы взять ее под руку. Что, это и есть кокетство?
Маленький автобус с опущенным верхом, в нем наша компания — восемь человек, шофер и экскурсовод — молодой, интересный и здорово разбитной, как ему и полагалось быть. Он не умолкал почти всю дорогу. Выехали в степь, повернули по асфальтовой дороге параллельно горам, потом устремились к ним и по ущелью, в котором бурлит и пенится речка Чегем, въехали вглубь гор. В коротком и узком отроге ущелья, лишенном солнца, с огромной высоты падала речка, описывая дугу и оставляя свободное пространство между этой дугой и стеной, с которой она свергалась. Грохот такой, что надо подойти вплотную и кричать, чтобы быть услышанным. Брызги поднимались как дым и в темно-сером сумраке смотрелись светло-серым пятном с расплывшимися гранями. Мы разделись до трусов и купальных костюмов, побегали между стеной и водопадом сквозь сплошные брызги, а потом стояли там и мокли. Кроме нас здесь никого не было.
На обратном пути, когда мы выехали из ущелья, экскурсовод показал нам у дороги зеленый холм, на вершине которого виднелись светлые камни.
— Как вы думаете — что это за камни?
— Выходы какой-нибудь породы, — ответил Женя, — мало ли ее тут!
— А давайте посмотрим. Время у нас есть.
Впереди всех быстро поднимались Женя, Жора и экскурсовод, и видно было, как каждый из них старался вырваться вперед. Намного отстав от них, спокойно шли Люся и Мотя, за ними с небольшим отрывом — Моня, а ниже — Дюся и поддерживавший ее Толя. Я шел сзади всех и видел, как Люся раза два на меня оглянулась. Сначала я взял хороший темп, но быстро выдохся, и впервые мне стало больно от своей физической неполноценности. Дюся с Толей остановились, подождали меня, и Дюся сказала:
— Пошли вместе. Куда торопиться? Что мы — камней не видели?
Мы не дошли до вершины — оттуда уже спускались, и мы повернули вниз. Промчались Женя и Жора, задержались возле нас шедшие вместе Моня и экскурсовод.
— А вы балкарцев расспрашивали? — спросил его Моня.
— Да, я был в пединституте — там ничего определенного сказать не могли.
— Да что пединститут! Надо расспрашивать балкарцев, живущих в этом районе.
— Да, наверное. Ну, я пошел, — сказал экскурсовод и помчался вниз.
— Не будет он этим заниматься. Жалкий пижон! — вслед ему сказал Моня. — Все они пижоны!
— Кто это — все? — спросил Толя.
— Да хотя бы в том же пединституте.
— Наверное, не все от них зависит, этих пижонов. Может быть тема не считается актуальной.
— Как, как? — спросил Моня, подошел к Толе, взял его за локоть, они заговорили и стали отставать от нас с Дюсей. Нас догнали Люся с Мотей. Люся спросила меня:
— Чего ты отстал? Я молча показал пальцем на ту часть своей груди, где находится сердце.
— Мужчина должен быть сильным и здоровым, — ответила Люся.
— Потным и грязным, — добавил Мотя. Дюся и я засмеялись.
Это не страшно — помоется, — сказала Люся. Вот и конец нашего романа — подумал я. Спускались вниз, а Люся по-прежнему держалась возле меня. По привычке, что ли? Мы молчали. Экскурсовод был так любезен, что предложил подвезти нас куда нам надо. Мы встали в центре, а Люся, никому ничего не говоря, из автобуса не вышла. Я старался не показать вида, что мне это неприятно, остальные никак не реагировали на ее отсутствие. Пошли в столовую, у всех был прекрасный аппетит и у меня не хуже, чем у других. Из столовой зашли в погребок, выпили по стакану кизлярского и разошлись кто куда, а я пошел за Лексенкой, чтобы взять ее на прогулку.