— А интересная у парня работа.
— У каждого своя работа, — ответил старший. Только вышел из милиции, как меня остановил тот, кто привел милиционера.
— Отпустили? Не надо было артачиться. Набить бы ему морду!
По-шел вон! — отчеканил по слогам и зашагал, не оглядываясь. Рисовать долину Ворсклы не пришлось. Там был фотограф, который снимал всех желающих на фоне этого ландшафта. К сожалению, моя фотография была бы готова завтра, но у фотографа нашелся лишний снимок какой-то парочки. Потом, когда стемнело, я успел порисовать в другом месте. Все время шли люди, наверное, — с работы, но, слава Богу, — ни один человек возле меня не задержался.
6.
На пятом курсе — самые скучные лекции: сметное дело, организация строительства, противопожарные мероприятия... Да и читают их нудно. Аудитории полупустые, и мало кто конспектирует. Как-нибудь обойдется! Работаем над курсовым.
На отдельном листе перерисовываю виды из Полтавы, нумерую их, а на опорном плане наношу стрелки, показывающие откуда и в каком направлении видны эти пейзажи, и ставлю возле стрелок те же номера. Чепуренко говорит:
— Я вижу — вы недаром съездили в Полтаву: ее прелесть — именно в раскрывающихся далях. Идея прекрасная. Но надо не только сохранить эти виды — это что? Надо так решить генеральный план, чтобы эти виды органически вошли в него. Вам это понятно?
— Понятно.
— А как вы представляете себе решение этой задачи?
— Надо, чтобы места, откуда раскрываются эти виды, не казались бы случайными, а были бы... ну, что-то вроде кульминации.
— Верно. Но только не что-то вроде, а настоящими кульминациями. Вы с симфонической музыкой знакомы?
Митя, ты ставишь задачу как для маститого архитектора, — вдруг отозвался Турусов, — да еще знакомого с музыкальной композицией.
— Да не святые горшки лепят. Попробуете справиться?
— Попробую — уж очень интересная задача.
— И нужная. Недостатки некоторых генеральных планов, — это, Коля, я в адрес Гипрограда, — в том, что в них прекрасно решены все инженерные, сантехнические и экономические вопросы, но только не эстетические. Конечно, нельзя забывать и про эти практические дела — транспорт, санитарные разрывы, ориентация домов и прочее. Да, взвалили вы на себя работу. Ничего, справитесь. Четыре месяца — срок немалый. С чего собираетесь начать?
— Со схемы планировки, конечно.
— Ищите в ней определенную систему.
— Дмитрий Андреевич, Тбилиси очень красив, а системы никакой. Хаос.
— Тбилиси стиснут горами, не разгуляешься. И все-таки система есть. Вы заметили чем красив Тбилиси?
— Даже не знаю, но идешь по городу и ахаешь.
— Тбилиси хорош не планировкой, не застройкой, даже не природой, а сочетанием природы с застройкой, – чем не система?
— Да кто эту систему проектировал? — откликнулся Турусов.
— Пусть она сложилась стихийно, но она есть.
— Дмитрий Андреевич, а Полтава, — вот смотрите, — изрезана огромными балками, тоже не разгуляешься. Горы хоть эстетически участвуют в формирования города, а балки лишь место занимают. Какая же тут может быть система? Только сочетание застройки с далекими видами.
Чепуренко засмеялся.
— Ну, вот же вам и система, сама в руки просится. И добейтесь в планировке красивого рисунка. Красиво на бумаге — красиво и в натуре, это относится не только к проектированию зданий.
Работа пошла, быстро ли, медленно — кто знает? Чепуренко предложил продумать состав проекта и наметить сроки выполнения каждого элемента. Наметки мои он смотреть не стал, но я убедился, что времени в обрез, стал работать до позднего вечера и по воскресеньям. Так работает и большинство моих товарищей. Редко заглядываю на лекции, но когда заглядываю — задаю вопросы, чтобы преподаватели запомнили и мою физиономию: зачеты-то придется сдавать! В этой последней сессии — только зачеты, без экзаменов.
Сережа Лисиченко радиофицировал аудитории, и в тех, в которых мы работаем, если включить радио, звучит негромкая, неназойливая музыка, не только не мешающая проектированию, но сдерживающая разговоры и помогающая сосредоточиться, иногда мы слышим танцевальные мелодии, и многие, включая наших руководителей, танцуют. Но и без нашего радиоузла мы не соскучились бы. После практики и экскурсии Эраст Чхеидзе поехал домой и на занятия явился чуть ли не в середине сентября.
— Почему вы опоздали? — спрашивает его руководитель-аспирант. Чхеидзе молчит.
— Чхеидзе, почему вы опоздали? — повторяет вопрос руководитель.
Чхеидзе молчит.
— Чхеидзе, я вас спрашиваю — почему вы опоздали? Чхеидзе молчит.