В одном из этих сел в семье потомственного хлебороба Игната Корнеевича Стежка подряд рождались пять дочерей, потом — сын Степан, потом 1 июня 1918 года, на пять лет позже меня, — Марийка, самая младшая. Дети, получив образование, кто — в Белопольской гимназии, кто — в советских школах всех ступеней, включая высшую, уезжали. Мать умерла, когда Марийка была малышкой, и она мало что помнит о маме и том времени... Мама учит ее молитве Отче наш — потом от сестер она узнает, что мама была религиозной, и к ним часто приходили странствующие монахини... Марийка больна, мама кормит ее узваром, Марийка запоминает мамины руки, а лицо не помнит... Вторая в семье дочка Валя выходит замуж за Григория Семеновича, живущего на хуторе, статного и красивого. В доме свадьба, мама приболела, Марийку уводят ночевать к соседям-родственникам... Над глубокой ямой горько плачет сестра Люда, ее держат, и Марийке кажется, что Люда хочет прыгнуть в яму...
С отцом остались трое младших: пятая дочка Олеся, — она за хозяйку, – Стецько и Марийка... У Марийки и Стецька — чесотка, и Олеся на ночь смазывает им руки вонючей мазью... Отец ременными вожжами порет Стецька за то, что он с компанией воровал яблоки в школьном саду… Приезжала Лида и подарила Марийке игрушечную обезьянку на резинке... Года через два отец женился. К этому времени Люда, — третья дочь Игната Корнеевича, — окончила в Харькове педагогический институт, обосновалась в Сумах, — преподавала в школе природоведение, сняла комнату, — и забрала к себе Стецька. Вторая жена Игната Корнеевича, если воспользоваться старым определением, — белопольская мещанка. У нее своих детей не было, Марийка отзывается о ней тепло: заботливая, работящая... Отец запрягает красивую вороную лошадь — все едут на хутор к Вале. Потом Марийка узнает, что эта лошадь была куплена на деньги самой старшей сестры Кати... Очень красивый и уютный хутор... Пасека в саду и медовые соты... Пирожки с рыбой, но Марийка рыбы не любит... Марийка с Валей идут на хутор пешком. Красивая долина, поле цветущей гречихи... Григорий Семенович — мастер на все руки. У них — две швейные машинки: ножная — Григория Семеновича, и ручная — досталась Вале от матери. Потом Марийка узнает, что Григорий Семенович хорошо шьет и научил шить Валю... Стецько на хуторе и еще один хлопец, тайком от взрослых, катаются верхом на баранах… Марийка ходит в железнодорожную школу на станции Белополье. Ее первая учительница — соученица по гимназии и подруга сестры Кати. Марийкина соученица и подруга — дочь путевого обходчика, они живут в одном из таких домиков, которые построены вдоль железных дорог через каждую версту, и назывались будками... Сохранилась фотография: отец, мачеха, Олеся и Марийка. Фотографировались в Белополье.
Председатель сельсовета — старый друг отца – тайком предупредил: отец включен в список раскулачиваемых, у них отберут все имущество, а их самих с семьями отправят в Сибирь. Марийка помнит опись имущества и как один из описывающих сунул себе за пазуху Олесин пуховой платок. Игнат Корнеевич с семьей ушел в Белополье. Ночевали у родственников мачехи. На другой день Марийка из школы пошла с подругой к ней домой, в будку, а на следующее утро за ней на санях, запряженных лошадью, заехал Григорий Семенович и отвез на станцию Белополье. Пришел поезд, из вагона вышла Люда, вскоре Люда с Марийкой сели в другой поезд, а Григорий Семенович внес в вагон ручную швейную машинку. С тех пор Люда, Стецько и Марийка жили вместе. Пройдет много лет и Марийка что узнает, о чем догадается, и поймет, что Григорий Семенович, сообразив к чему идет дело и не дожидаясь раскулачивания, отвез Валю с кое-какими вещами, в том числе — с ножной швейной машинкой, в Роменский округ к ее старшей сестре Кате, а потом уехал со своими родителями. Они жили под Харьковом в поселке у кирпичного завода, и Григорий Семенович работал в Харькове, в швейной мастерской. Игнат Корнеевич поселился в том же поселке и устроился сторожем на кирпичном заводе. Мачеха оставалась в Белополье в семье племянницы. Об отце Стецько и Марийка знали, что он скрывается, а где — неизвестно, и что об этом никому нельзя говорить.