— Чего это у вас в институте столько разговоров о вашем вызове в Гипроград?
— Да ведь объявили об этом во всеуслышание.
— А что тут такого, чтобы об этом разговаривать?
— Я относил туда в архив съемку Крюкова. В архив и вызвали. А значит, чего меня туда вызывают? Не могут найти съемку. Наверное, так подумали. Да и я так подумал — другой причины для вызова не было, Ну, не могут найти съемку. Ну, за пропажу съемки кто-то ответит. А другим что об этом разговаривать? Они же не относили, с них и спроса нет.
Неужели он удивляется искренне? Неужели обыкновенные нормальные чувства могут так атрофироваться?
— А разве за товарищей не переживают?
— Ну и что же вы сказали о своем вызове?
Вот паразит: ведь уже обо всем осведомлен, зачем же спрашивать?
— Сказал, что съемка нашлась, только ее долго искали. А что, я неправильно сказал? Надо было объяснить как-то иначе?
— Да нет, ответили правильно. Так и надо было ответить.
— А съемка, конечно, и не пропадала?
— Откуда нам знать? Спросите в архиве. — Молодой при этом усмехнулся. — С Новиковым познакомились?
— Нет. Я болел. Вы же знаете об этом. Но если бы и не болел, все равно бы не познакомился.
— Почему?
— Не знаю как это сделать.
— Опять вы за свое?
— Да не за свое, а за наше общее. Подождите! Выслушайте. У вас в вашей работе — опыт, у меня — никакого, и я боюсь каким-нибудь опрометчивым шагом все испортить. Мне надо с вами посоветоваться.
— Ну, я слушаю.
— Проще всего познакомиться через Мукомолова. Вот я и думаю: а не рискнуть ли мне просто попросить его познакомить меня с Новиковым?
— А в чем вы видите риск?
— Риск в том, что Мукомолов может ответить: «Откуда ты его знаешь?» Я, конечно, скажу: «От тебя». А он: «Ничего подобного. Я тебе о нем никогда ничего не рассказывал». Ну и все — путь к знакомству закрыт.
— Вы с Мукомоловым сколько знакомы? И дружны. И за все это время он ни разу не упомянул о Новикове?
— Ручаться за то, что не упомянул, я не могу, но не помню такого случая — вот в чем дело. Постойте, постойте!.. За все время нашего знакомства он вообще ни разу не говорил ни о каких своих друзьях, за исключением тех, с которыми мы учились. Так что риск, конечно, есть.
Этот тип молчал, смотрел на меня в упор, и в его мертвых глазах вдруг вроде бы промелькнуло что-то похожее на раздражение или злость.
— Это все?
— Нет, не все. Предположим, Мукомолов мне когда-нибудь и сказал что-либо о Новикове. Ну, так он скажет теперь: «Чего это тебе вдруг приспичило знакомиться?» Или: «Нашел время знакомиться!» И будет тянуть до защиты диплома.
Тип молчал.
— Мне нужен ваш совет: просить Мукомолова, чтобы он познакомил меня с Новиковым, или нет?
— Нет. Не просите. И, вообще, о Новикове не заговаривайте. Ищите другие пути для знакомства.
— Но какие у меня могут быть другие пути?
— При желании найдете. Было бы желание.
— Да как найти? Я его никогда не видел, не знаю где он учится... Или он работает?.. Не знаю, где он живет. Даже не знаю его отчества и года рождения, чтобы обратиться в адресное бюро.
— А вы что, — пойдете к нему домой?
— Я еще не знаю куда пойду — домой, туда, где он учится или работает, но ведь пути к нему придется искать.
— А у Мукомолова вы бываете?
— Бывал.
— Что значит — бывал? Вы что, — поссорились?
Ну, и индюк же я: с самого начала надо было сказать, что мы поссорились, и Мукомолов со мной не разговаривает. Спокойно, спокойно: его агенты сообщили бы, что на перекурах мы друг с другом мирно беседуем.
— Нет, мы не ссорились. У Мукомолова я бывал, когда мы вместе готовились к экзаменам.
— И только? Друзья, а бывали друг у друга только по делу?
— Я вам говорю правду. Какая надобность нам бывать друг у друга, когда мы видимся каждый день в институте? А Мукомолов у меня, вообще, ни разу не был.
— Вот теперь и ищите надобность бывать у Мукомолова. Понятно?
— Понятно-то понятно, да мы оба с утра до вечера в институте, включая выходные. Когда же я буду к нему ходить?
— Горелов, опять увиливаете?
— Да не увиливаю я! Я обрисовал вам обстановку и спрашиваю: когда я смогу к нему пойти? А вы — «Увиливаете»... Не скажешь же ему: иди домой — я к тебе в гости приду.
— Увиливаете. Если б не увиливали, сами бы сообразили когда к нему пойти. Да не делайте такие глаза — я не предлагаю ходить к нему по ночам. И вы и он в институте с утра до позднего вечера? Каждый день? И никто никогда не приходит позже и не уходит раньше? И не болеет? А может быть и просто пропускает целый день? — Он помолчал. — Отвечайте, я вас спрашиваю.