На другой день защищавшему проект Павлику Павлюченко до сих пор молчавший член комиссии, — его не знают ни студенты, ни преподаватели, — задал вопрос:
— Что такое социалистический реализм в архитектуре?
Павлик молчит. Член комиссии говорит:
— Архитектура — это искусство, а советское искусство должно отвечать требованиям социалистического реализма. Прошу ответить на мой вопрос.
Павлик вытирает со лба пот и, наконец, выдавливает из себя:
— Не берусь сформулировать ответ.
— Отвечайте как понимаете.
— Это будет кустарщина. А я не принимаю кустарщину ни в чем. Члены комиссии улыбаются, в зале — смешки.
— Советский архитектор должен знать что такое социалистический реализм в архитектуре. И ничего смешного тут нет.
Павлик молчит. Председатель, выждав в тишине полминуты, спрашивает:
— Еще вопросы есть?
Весть об этой истории моментально облетела наш курс. Побросали работу. Никто из нас не слышал, не читал и не задавался вопросом о социалистическом реализме в архитектуре.
Беготня из группы в группу — может быть кто-нибудь знает. Наши руководители пожимают плечами и разводят руками, ищут преподавателя истории архитектуры — его нет в институте. Курченко обращается к Бугровскому:
— Ты, конечно, знаешь что это такое. Диктуй — мы запишем.
— Я как раз обдумываю этот вопрос.
— А ты когда защищаешься?
— Пятого июля.
— Такой срок нас не устраивает. Думай скорей.
— Тебе лишь бы побалагурить, Курченко, — говорит Турусов. — Если исходить из определения социалистического реализма и особенностей архитектуры как искусства, думаю можно найти определение и для социалистического реализма в архитектуре. Давайте попробуем. Семен Федорович, Гуглий, Бугровский, Горелов! Где бы нам сесть?
— Я не берусь, — говорю я.
— Я тоже, — говорит Солодкий.
— А ты, Митя? — обращается Турусов к Чепуренко.
— Да какой из меня теоретик? Ты же знаешь. В это время вбегает студентка и кричит:
— Павлюченко получил пять! Раздается восторженный вопль. Открывается дверь — вопли доносятся из других аудиторий.
— Ну, вот, — улыбаясь, говорит Чепуренко, — теперь можно спокойно работать.
Курю в компании Толи Мукомолова и Гени Журавлевского. Подходит Сеня Рубель, закуривает и говорит:
— Сейчас защищалась Лобановская, так этот паразит и ей задал вопрос о соцреализме. Всем задает.
— Не ответила?
— Не ответила, хоть она и умничка. Так и сказала, что на этот вопрос ответить не сможет. Да и кто из нас ответит? Как-нибудь обойдутся.
— А я отвечу, пожалуйста, — сказал Геня.
— Ты такой умный? — спрашивает Сеня.
— А ты не знал?
— Ну, давай, — говорит Толя.
— Но это только для вас. — Мы, посмотрев по сторонам, наклоняем к нему головы. — Классический пример социалистического реализма в архитектуре — потемкинские деревни.
Мы так захохотали, что проходивший мимо Женя Курчак подошел к нам.
— И я хочу, — сказал он.
— Ты еще маленький и ничего в любви не понимаешь, — ответил ему Геня.
— А ну вас! Когда Курчак удалился, Толя сказал Гене:
— Определение, вытекающее из твоего примера, годится для всех видов искусства.
— Я очень рад, — ответил Геня.
— И выходит, — сказал Сеня, — правильное название социалистического реализма, — он гордо посмотрел на нас и сделал паузу, — очковтирательство!
— Умница, — сказал Геня и попытался погладить Сеню по голове, но Сеня не дался.
На этом разошлись, но я задержал Толю и спросил его о Новикове.
— Не знаю, давно не видел. — Толя снова закурил. — Должен тебе признаться: он у меня не бывает и мне запретил к нему ходить.
— Что ты!.. Но почему?
— Помнишь, ты как-то сказал, что цель слежки за ним может быть и такая: определить круг знакомых, а значит — единомышленников. — Он несколько раз затянулся. — Черт меня дернул сказать ему об этом.
— И он так болезненно воспринял?
— Не так все просто. — Толя прерывал речь частыми затяжками. — Мы давно и хорошо знаем друг друга... Он не сомневается, что мне плевать на какой-то там риск... Но он решил — было бы ненужным подвергать риску и меня... Удивляется, как это сам не сообразил.
— Да какое имеет значение, что вы сейчас перестали встречаться? После стольких лет дружбы.
Он считает, что имеет... Последние годы мы встречались реже и реже... Вита зачастил ко мне после того, как я передал ему твое предупреждение — может, узнает что нового... Он знал, что за ним следят — я ему сказал... Я тоже считаю, что то, что он перестал у меня бывать уже не имеет значения. Но он так не считает, и тут ничего не поделаешь. Ну, ничего... Вот защищусь и заявлюсь к нему несмотря на запрет.