От Григория Семеновича Марийка отправилась к Саше Горохиной, а я к Толе Мукомолову. И на этот раз — уже второй, — я его не застал. Оба раза дверь открыла мать, и оба раза было заметно, что она нездорова. Толин брат — в армии. Родителей о Новикове не спросишь. Ладно, буду провожать ребят — увижусь и с Толей... Ребята уезжали когда я работал в ночную смену. Соученицы поделились впечатлениями. Вокзал. Кромешная тьма. Возле первого пути на широчайшем перроне тесно: уезжают выпускники всех многочисленных, — их больше тридцати, — харьковских вузов, но я думаю — только технических. Толпа быстро затихает, прислушиваясь к стуку колес подающегося состава. Одна за другой медленно проплывают чернеющие пятна раззявленных дверей товарных вагонов. Так символично, так страшно — девочки и сейчас, рассказывая, заплакали... Раздаются команды, переклички... Невидимое в темноте движение... Напряженное ожидание... Гудок, стук колес и все заглушивший прощальный рев из вагонов и с перрона.
Вскоре после объявленной для уголовников амнистии часто слышишь: обокрали квартиру, вытащили из кармана. У Феди Майорова в троллейбусе, где и давки вроде бы не было, вытащили бумажник с деньгами. Федя говорит мне:
— Помнишь рассказик Чехова «Жизнь прекрасна!»? Вот и я радуюсь, что хоть документы целы.
Говорят, в Харькове со своим штабом Буденный, командующий южным не то направлением, не то фронтом — не помню, чем он тогда командовал. Издавна в разговорах о Буденном слышались иронические нотки. Когда вышла в свет повесть Бабеля «Конармия», Буденного якобы спросили: «Как вам нравится Бабель?» Семен Михайлович, подкрутив ус и звякнув шпорами, ответил: «Гм-гм... Смотря какая бабель». Будучи подростком, я услышал этот анекдот, и он так меня насмешил, что я все еще его помню. «Мы конница Буденного, и про нас...» пели в школе, а за ее пределами не раз слышал, как мальчишки орали: «О том, как в ночи ясные мы грабили колбасные, потом в лесу делили колбасу». Когда Ворошилову и Буденному присвоили звания маршала Советского Союза, Горик услышал от Хрисанфа, что их называют конно-лошадиными маршалами. Но дело не в том, как их называют и как к ним относятся, а в том, что они командуют не то фронтами, не то направлениями, и еще в том, что командующим и их штабам положено находиться вблизи фронтов.
4.
Часто бывая у Людмилы Игнатьевны, — трудно ей с грудным ребенком, — Марийка привезла от нее новость: в случае сдачи Харькова тракторный завод, — оборудование и основные кадры с семьями, — будет эвакуирован в Сталинград. Это — секрет, но Людмила Игнатьевна узнала о нем сначала в магазине и от знакомых, а потом — от мужа. Витковский сказал мне, что его организацию отправят, по-видимому, на Урал, это еще не точно, но куда бы ни поехали, он уже договорился, что Зина поедет с ним. Не пора ли уезжать и нам с Марийкой? В воскресенье мы застали на Сирохинской Михаила Сергеевича и Майоровых. Ждали Клаву, Кучерова, Надежду Павловну, может быть еще кого-нибудь, но никто не пришел.
— А куда в случае эвакуации поедет твое учреждение? — спросил я Федю.
Мое учреждение проектирует предприятия металлургической промышленности, значит — в Сибирь или на Урал. Но говорить об этом пока рано.
— Как рано?! — воскликнул Сережа. — Раз Буденный со своим штабом сидит в Харькове, значит фронт — под боком. Да это видно и по участившимся налетам.
— Командующий со своим штабом всегда вблизи фронта — при отступлении, при стабилизации фронта и при наступлении. Близость фронта еще не означает, что обязательно будет отступление. Когда-нибудь оно же кончится! — ответил Федя. — Ты же воевал и должен знать об этом.