— Да знаю я об этом! Только в наших местах ни крепостей, ни естественных рубежей, чтобы закрепиться, нет. Хорош рубеж — Лопань!
— И на Донце могут не остановиться. Но если отступать и отступать до естественных рубежей, то так можно докатиться до Волги и Кавказских гор. Их ведь и Днепр не остановил, а Днепр — не Лопань.
— Буденный сказал, что Харьков не отдадут, — отозвалась Галя.
Михаил Сергеевич громко засмеялся. Это было так неожиданно, что все смолкли, кроме Нины и Марийки, и стало слышно, как они увлеченно обсуждают какой-то фасон.
— А здесь так, — говорит Нина и кистью руки делает резкое движение от плеча в сторону. — Фрррр!
Засмеялись все.
— Кому що, а курцi — просо, — сказала Лиза, и Марийка покраснела.
— А что тут такого? — спрашивает Нина.
— Да ничего, это я так.
— Я почему засмеялся? — сказал Михаил Сергеевич. — Буденный сказал!.. Ну, какой он авторитет в современной войне? В случае чего сядет на лошадь и ускачет.
— А он обязан так говорить, — сказал Федя. — Представьте себе, что творилось бы в городе, если бы он сказал, что Харьков будет сдан.
— Наверное, и киевлянам говорили, что Киев не сдадут, — сказала Галя.
— Не знаете, от Горика что-нибудь есть? — спросила Лиза.
— Ничего, — ответил Федя. — А от Гриши?
— Ничего, — ответила Лиза.
— А тракторный завод готовится к эвакуации, — сказал я.
— Это в порядке вещей, — ответил Федя. — Такую махину надо заранее готовить к эвакуации, но это не значит, что эвакуация неизбежна.
— А вам с Петей пора бы и ехать, — говорит Нина Марийке. — Чего вам тут сидеть под бомбами? А не отдадут Харьков — всегда успеете вернуться. Федя сказал, что прописка за уезжающими, слава Богу, сохраняется.
— А у меня такая закавыка, — говорю я. — Не уверен, что меня отпустят с завода.
— Это серьезно, — сказал Михаил Сергеевич.
— Если не отпустят, — говорит Федя, — должны взять в эвакуацию.
— Могут пообещать и обмануть, — сказал Сережа. — У нас это просто.
— Я наведу справки, — говорит Федя. — Завод большой, там должны готовить списки эвакуируемых. Может быть, удастся и посодействовать. Вы как бы хотели: уволиться и уехать в Нальчик или эвакуироваться с заводом?
Вопрос застал нас врасплох, но тут заговорил Сережа:
— Я вот что думаю. Самим вам ехать в Сибирь, конечно, очень рискованно: ни средств, ни теплых вещей и никого, у кого можно было бы на первый случай зацепиться. Другое дело — с заводом: хоть комнату в бараке, а дадут, каким-никаким питанием обеспечат, к зиме выдадут ватные куртки и штаны, чтобы не померзли — как-нибудь да перезимуете, а что будет дальше — один Бог знает.
— А на Кавказе тоже может быть несладко, — сказал Михаил Сергеевич. — Разве можно поручиться, что кавказские народы, воспользовавшись случаем, не взбунтуются? И начнут новую священную войну. Как при Шамиле. Это сейчас у Сталина все тихие и безропотные.
— Битва русских с кабардинцами, — очень тихо, как самому себе, сказал Федя. Почему именно с кабардинцами? — подумал я. — А! Нальчик-то в Кабарде.
— Они и до революции не бунтовали, — сказала Галя. Откуда мне знакомо это выражение: битва русских с кабардинцами?
Да, но в Гражданскую войну в горах Кавказа было сильное брожение, — сказал Сережа. А! В детстве у Кропилиных в каком-то журнале я видел репродукцию картины «Битва русских с кабардинцами». Дерутся на конях, саблями. Кажется, — лубок.
— Знаете что? — говорит Федя, глядя то на меня, то на Марийку. — Не надо нам сейчас ничего предвидеть. Не угадаешь, где найдешь, где потеряешь...
— Направо пойдешь — коня потеряешь, налево пойдешь... — как там дальше? — допив рюмку, сказал Михаил Сергеевич.
— Не угадаешь, где найдешь, где потеряешь, — продолжил свою мысль Федя. — Тот случай, когда остается положиться на судьбу.
— А как? Ничего не предпринимать? Плыви, мой челн?
— Ну, нет! Ничего не предпринимать нельзя, это — сидеть и ждать когда тебя на тот свет отправят. А вот что предпринять — тут пусть судьба решает.
— Не понял.
— Сыграть как в лотерею, — сказал Сережа. — Какую судьбу вытащишь — такая и будет.
Все смотрели на Марийку и меня, молчали и улыбались, а мы все еще ничего не понимали.
— Подай заявление об увольнении. Отпустят — поедете на Кавказ, оставят — поедете с заводом, — сказал Федя.
— Сыграем? — спросил я Марийку.
— Ага. Давай. Когда расходились, Федя сказал мне:
— Если оставят — не забудь проследить, чтобы вас внесли в списки эвакуируемых. Вызвали к начальнику цеха.
— Вы подали заявление об увольнении, не указав причины, по которой хотите уволиться.