Больше у нас с отцом разговора на эту тему не было.
15.
Дни рождений — общий праздник с гостями и ужином. Больше всего гостей у Гали. У меня немного: Резниковы, Майоровы, а из Кропилиных всегда только Вера. Когда мне исполнилось 12 или 13 лет, Майоровы подарили мне часики, которые можно было носить и как карманные, и как ручные. В то время ручные часы — большая редкость, особенно у детей. Я пришел в восторг, носился с ними, всем показывал, восклицая:
— Вот подарок, так подарок!
Лиза позвала меня в дом и сказала:
— Умерь свой пыл. Подумай: приятно ли другим гостям слушать твои восторги? Мог бы уже и сам сообразить.
Мне шел пятнадцатый год. Вечером за общим столом Галя пожаловалась, что не успевает с подсчетами, которые брала домой, и попросила меня помочь. Показала как их делать и как проверять, и я несколько дней после уроков занимался этой работой. Прошло какое-то время, и Галя, сев за общий стол, протянула мне деньги.
— Это твой заработок.
— Я помогал тебе не за деньги.
— Это деньги не мои, они — за твою часть работы. Не крути носом и не играй в благородство.
Смотрю на папу.
— Раз заработал, чего же отказываться? Дают — бери. Взял и протянул их Лизе:
— В общий котел.
Нет, Петушок, это твой первый заработок. Пусть он тебе и останется. Я попросил Галю, чтобы она брала работу и для меня, и стал регулярно зарабатывать и вносить деньги в общий котел, но мне оставляли не помню уже какой процент заработка на карманные расхода.
— На личные нужды, — сказал Федя Майоров.
Кто-то поинтересовался, на что я потратил свой первый заработок. С трудом заставил себя сказать правду.
— Мама заняла.
Молчание. Сережа начинает разговор на другую тему. Иногда по воскресеньям папа и Михаил Сергеевич ездили на бега и скачки. Раз взяли меня. Скачки понравились очень, но их было мало, а на бега смотреть было не интересно, и больше я туда не ездил. У папы были знакомые, к которым он ходил играть в преферанс. Летом иногда играли у нас.
В ту пору в Харькове был Український народний театр. Теперь название народный означает самодеятельный, тогда же этот театр был профессиональным, и в нем играли известные артисты Литвиненко-Вольгемут и Паторжинский, которых я хорошо запомнил. В репертуаре — украинская классика. Папа возил меня в этот театр. Там я впервые увидел и услышал «Запорожець за Дунаєм», «Наталку Полтавку», «Сватання на Гончарiвцi», «Вiй», «Вечорницi», и каждое посещение театра доставляло мне огромное удовольствие. Возвращаемся домой, все спят, а у нас разыгрался аппетит. Поискали в буфете, нашли сало и зеленый горошек и поели с горчицей и уксусом. Наверное, потому и запомнил, что горчицу и уксус попробовал впервые.
С Сережей с удовольствием ходил в цирк. Кроме Сережи никто цирк не любил. Однажды мы были на представлении фокусника Кефалло. Задолго до его гастролей я читал в городе афиши примерно такого содержания: «Год аншлагов в Нью-Йорке, 100 аншлагов в Лондоне, Париже, Берлине. Едет!» Его фокусы ошеломили не только меня, но и Сережу. Потом я услышал, что Кефалло показывает новые фокусы, и мне хотелось пойти еще раз, но дома говорили: «Посмотрел, и хватит». А мне так хотелось, так хотелось! И вот мы со школьным товарищем крутимся у входа в цирк. Уже заходят люди. Подъезжает подвода, на ней — ящики с бутылками. Какой-то человек взял ящик, отнес, вернулся, снова взял ящик, понес... Тут мы вдвоем взяли ящик, благополучно прошли, отнесли в буфет, помчались в гардероб, разделись и остались. Все представление мы стояли у входа на арену, противоположного тому, откуда выходят артисты. Там стояли не только мы, и никто у нас билеты не спросил. Фокусы были, действительно, другие и тоже ошеломляющие. Домой вернулся поздно. Никто не спал.
— Где ты был?
— В цирке.
— Как же ты туда попал? Рассказал. Лиза хлопнула руками по бокам.
— Ну и проныра! Все смеялись.
Мой руки, поешь и ложись спать. Какое-то время походил в пронырах. В воскресенье днем вся наша группа шла в театр «Березiль» на «Шпану». А я, к своему огорчению, с Лизой и Сережей еду на ваньке (ударение на последнем слоге) в оперу «Евгений Онегин» с Собиновым в роли Ленского. Сережа говорит:
— Собинов — один из самых знаменитых артистов. Как Шаляпин, только тенор. Тебе его надо увидеть и услышать пока он жив. Когда-нибудь в старости будешь рассказывать, что слышал Собинова. А на всякую «Шпану» еще успеешь насмотреться.
Перед сценой дуэли, к огорчению Сережи и Лизы, объявили, что Собинов нездоров и роль Ленского исполнит артист Середа. Никакой разницы между Собиновым и Середой я не ощутил, но об этом помалкивал, чтобы не расстраивать Сережу и Лизу.