— Когда ничего не помнишь, не помогут ни инструкции, ни главный электрик. Для меня взяться за эту работу было бы преступлением. Я могу в цеху такого натворить!.. Ну, назначите меня дежурным электриком, а я напишу заявление, в котором изложу, почему не могу взяться за эту работу...
— Это называется докладная, а не заявление.
— Пусть как угодно называется, не в этом дело, а в том, что если произойдет какая-нибудь авария, отвечать за нее буду не только я, но еще и тот, кто насильно заставил меня взяться за это дело. Вам это понятно? И я направлен к вам не в цех, а в ОКС. Вы прочли об этом в направлении?
— Понимаете, у нас уже есть один городской архитектор из Донбасса, он руководит проектным бюро ОКС’а, а больше архитекторов нам не нужно.
— Раз не нужно, отпустите меня — я сам найду работу по специальности.
— Несерьезный разговор, сами понимаете.
Он звонит по телефону, сообщает, что прибыл по назначению демобилизованный из армии архитектор, спрашивает:
— Найдется ли у вас для него работа? Выслушав какой-то короткий ответ, говорит:
— Пойдете на стройку прорабом.
— На стройку, так на стройку. А с кем вы говорили?
— С начальником ОКС’а. А ведь скоро зима, а в цеху тепло.
— Особенно при пожаре.
— При чем тут пожар?
— А как с жильем? Я с женой.
— А жена кто по специальности?
— Архитектор.
Обеспечить не сможем. Ищите сами. Встретились возле дворца культуры. Марийка уже договорилась о работе: в строительной конторе треста «Предуральскуголь» нормировщицей. Трудно здесь рассчитывать на что-нибудь лучшее. Жилья, конечно, не предоставляют. Останавливаем женщин, спрашиваем: не знают ли они где можно снять комнату? Под вечер сняли — в грязном, без мостовой и тротуаров, переулке в полуземлянке — из окна видны ноги редких прохожих. Комнатка маленькая, в ней — кровать, столик, две табуретки, гвозди в стене для одежды, дверной проем в общую комнату хозяев, завешанный какой-то материей. Ладно, на первый случай — хоть крыша над головой. Наутро я — на работу, Марийка — оформляться.
На работе Марийка познакомилась с молодой женщиной — главным геологом треста. Ее муж — главный инженер шахты. Они занимают большую квартиру и, не дожидаясь принудительного уплотнения, сами подыскивают себе соседей по квартире. Прожив всего несколько дней в полуземлянке, перебираемся к ним. Дом рядом с дворцом культуры, второй этаж, две квартиры на лестничную площадку. Большой холл, в который выходят и комнаты, и подсобные помещения. Две большие комнаты у хозяев, — с ними мать хозяйки и четырехлетний малыш, в маленькой живет пожилая женщина из Киева, жена офицера, другую такую же занимаем мы. В квартире — все тогдашние удобства, включая колонку в ванной. С жильем повезло. В ближайший выходной привезли из Челябинска свои вещи. Здесь, наконец, прошли Марийкины слуховые галлюцинации.
15.
Завод работает и на добычу угля, и на войну, на что больше и что он выпускает – не знаю, не спрашиваю, и не потому, что такие вопросы задавать рискованно — мне это неинтересно, да и в цехах бывать не приходится. Цеха работают в две смены. Рабочий день, как везде, — одиннадцатичасовый, выходной день — через воскресенье, ни отпусков, ни компенсаций. Подписка на заем, как до войны, добровольно-принудительная: попробуй не подписаться! Сдельщики зарабатывают больше, чем при восьмичасовом рабочем дне, но без доплаты за сверхурочные. Инженеры, техники, служащие и другие повременщики сколько получали, столько и получают. Рабочий класс считается господствующим — значит, так положено, и попробуй усомниться! Никто не ропщет. Да и черт с ними, с обесцененными деньгами: война, и даже подумать об этом совестно.
Завод продолжает строиться. Начальник ОКС’а и прорабы, по тому, как они уверенно держатся, видно, что строители матерые, но, судя по их разговору, — без солидного образования. Когда-то, может быть, кончили курсы десятников, может быть, учились в заочном или вечернем техникуме. Первый мой объект — большой заводской склад из нескольких отделений, о которых, ввиду разной высоты, и не скажешь, что под одной крышей. К моему удивлению мое рабочее место — в проектном бюро ОКС’а.
— На стройку побегаешь, — говорит начальник ОКС’а, — зато зимой будет где погреться.
— А где рабочие будут греться?
Как где? В нарядной, она — тут, в этой конторе. В проектном бюро людей немного: заведующий Алексей Николаевич Гуляшов — архитектор лет тридцати пяти – сорока, примерно такого же возраста угрюмый и замкнутый инженер-конструктор и, как контраст ему, молодые женщины-техники, которых молчаливыми не назовешь. Проект выполнен в этом бюро карандашом, в одном экземпляре, без разработки узлов и деталей — рассчитан на строителей, которые такие вещи столько раз делали, что знают их наизусть. Но я-то помню не все. Не беда! Когда меня не взяли в армию, я прекрасно понимал: лучшее, на что я могу рассчитывать вне армии во время войны — работа на строительстве и, уезжая из Харькова, взял с собой конспекты по строительным дисциплинам. Завтра их принесу. А пока можно начинать кирпичную кладку — дело знакомое по строительной практике. Тихонько говорю Алексею Николаевичу, что склад очень длинный, а брандмауэр не предусмотрен.