— Да кто сейчас считается со всякими нормами? Сплошные нарушения.
— А какая надобность нарушать здесь? Брандмауэр выполнить не проблема.
— В прошлом году, когда сюда приехали, была такая страшная гонка, такое давай-давай!.. Ну, и отучили соблюдать нормы. Но вы правы. Галя! — обратился он к сотруднице. — Добавьте в проект заводского склада брандмауэр и не забудьте проконтролировать выборку материалов.
— Да зачем? Брандмауэр и так можно выложить.
— А зачем вам обвинение в отсебятине?
А Гуляшову, — думаю я, — в допущенной ошибке.
— Объект срочный, завод эти склады заждался, дадим тебе зеленый свет, — говорит начальник ОКС’а по дороге к месту строительства. — У нас все так делается: не строят, не строят, а потом вынь да положь в один момент. Привыкай.
Фундамент выложен и видно, что давненько — оброс бурьяном. Подведена вода. Открыл кран — потекла ржавая, потом светлая. Трубы уложены по земле — значит, строительство было рассчитано на лето.
— Надо бы закончить стройку до морозов, так разве тут угадаешь, когда они стуканут.
Значит, Григорьевич, сделаем так: как только будет куда подать воду, электричество, тепло и прочее — так и будем их прокладывать — окончания кладки не дожидайся, упаси Бог! Понял?
Насмотрелся я на практикантов — во, баклуши били! Ну, ничего, все сначала начинали. Ты сам откуда? Из Харькова? А мы из Донбасса, соседи, значит. Если что надо — спрашивай, не стесняйся.
Каменщики, плотники, другие мастера — все старше пятидесяти, с большим опытом, понимают с полуслова, люди обстоятельные, рассудительные — работать с ними легко и приятно. Подсобные рабочие старики башкиры — жалкие, изможденные, в чем только душа держится, на них и смотреть больно. Тащит старик ведро с раствором к крану-укосине, еле идет, задыхается. Не выдержишь — возьмешь у него из рук ведро, еще и улыбнуться нужно, чтобы не подумал, что я на него сержусь — русский язык они понимают плохо. В конце перерыва слышу разговор каменщиков:
— И нам тут не рай, а для них — сущая каторга. На печи бы им лежать да своему Аллаху молиться.
— А где подсобных найдешь, когда все в армии? Они тут вроде как за негров на плантации. Жалко их по-человечески, да что поделаешь?
— Ну, что ж, — полезли-ка на свои плантации, пора.
Кладка шла хорошо. Старик геодезист произвел разбивку сетей, начальник ОКС’а прислал башкиров, они вырыли траншеи, — это моя забота, — сантехники и электрики прокладывают свои сети.
Я уже знаю, что мой следующий объект — мастерские ОКС’а, под общей крышей, новые взамен тех, что ютятся где и как пришлось. Об особенностях промышленного строительства я могу только догадываться и заранее знакомлюсь с проектом. Фундаменты под стены, под станки, небольшой подвал, какие-то бетонные ямы, траншеи для сетей и никаких чертежей для земляных работ. Говорю об этом Гуляшову.
— Опытному прорабу они не нужны, а вам лучше сделать, чтобы не напутать.
Вычерчиваю план земляных работ и сразу натыкаюсь на ошибки: нет в фундаментах отверстий для сетей, есть накладка сетей, есть ошибки в размерах. Показываю их Гуляшову.
— А кто проектирует инженерные сети?
— Те, кто их прокладывает, а мы им помогаем — чертят наши техники. А скоординировать сети — задача наша. Тут мой зевок, Хорошо, что заметили. Оставьте — исправим.
Что-то разладилось в мастерской железобетонных изделий, и нет перемычек. Договорился с начальником ОКС’а: он дает мастеров, мы сами делаем перемычки. Каменщики бурчат:
— Пока их дождешься — будет простой. Ну, нет порядка!
— Да я хотел на окнах железокирпичные делать...
— Правильно, Григорьич! Пока для ворот и дверей сделают, мы как раз с окнами справимся.
— Так начальник ОКС’а говорит — нет подходящего железа. Я уже думал — не выложить ли полуциркульные окна?
— Можем и полуциркульные, только они без надобности. На станке подходящего железа сколько хочешь. Мы подберем, ты только устрой, — пусть порежут, чтоб нам не морочиться с этим делом.