— А такой аргумент — загазованность?
— Из огня да в пламя. Ага! Они обвиняют Сталина в том, что это по его вине загазовывался город. Шутить изволите? Вот вы спросили нас: как мы с вами будем выглядеть, если не воспользуемся шансом избавить город от загазованности. А я спрошу вас: как мы с вами будем выглядеть, если воспользуемся этим шансом, ринемся в борьбу за перенос заводов? Да никак не будем выглядеть: одних сразу расстреляют, других запроторят погибать в лагерях. Неужели вы в этом сомневаетесь? Да где вы живете? Извините меня, пожалуйста, за этот откровенный разговор, но я счел необходимым предупредить вас, что в таких делах надо быть очень осторожным. У вас потухла цигарка. Докуривайте и пойдем, вас, наверное, уже ждут.
— Жить не хочется. — Оказалось, что это я сказал хоть и тихо, но вслух.
— Ну, это вы напрасно. Вы молоды и, может быть, доживете до нормальной жизни. — Константин Георгиевич усмехнулся и вздохнул. — До неба в алмазах. Мы, старики, и то все еще на что-то надеемся. Пошли, не будем заставлять нас ждать.
20.
Я ожидал: войдем — все смолкнут, но говор не прекратился, а разговаривающие, — кто сидел, кто стоял, — при взгляде на меня улыбались, и у меня отлегло от сердца, когда я увидел эти улыбки — никак не скептические или иронические. Уселись за стол. Константин Георгиевич, к моему удовольствию, процитировал Ильфа и Петрова:
— Ну-с, продолжим наши игры. — И, помолчав, добавил: только бы не доиграться.
Раиса Григорьевна попросила своих сотрудников ответить на два вопроса. Первый вопрос:
считают ли они возможным избавить город от загазованности или свести ее к допустимому минимуму, если ее источники останутся на прежних местах. И второй вопрос: найдется ли на левом берегу какая-то другая площадка для строительства металлургических заводов, на которой эти заводы не загазовывали бы город, или, если бы и загазовывали, то в значительно меньшей степени. Раиса Григорьевна остановилась, и сразу поднялся шумок, я услышал реплики: «Об этом говорено-переговорено...», «Знов за рибу грошi», «Давно пройденный этап»... Раиса Григорьевна постучала карандашом и сказала:
— Я еще не закончила и прошу набраться терпения всего лишь на несколько минут. Мы все испытали на себе загазованность, знаем, что это такое, и я лично считаю, что если заводы восстановят там же, где они были построены, загазованности города не избежать…
К сожалению, рукопись на этом обрывается.
Черновик продолжения романа
Эта часть воспоминаний осталась в черновиках и не переработана автором в продолжение романа, но фактически им является. Основное отличие ее от романа в том, что действующие лица выступают здесь под своими настоящими именами, что делает чтение этой части еще более интересным.
… Вы знаете, я не уверена в том, что нормы разрыва занижены. Санитарные разрывы должны быть хорошо озеленены и не просто озеленены, а специально подобранными породами, поглощающими вредные выбросы. А у нас зона разрыва вся застроена бараками. Есть в ней и склады, и гаражи, и конные дворы, даже свинарник, нет только ни одного зеленого массива. Надо добиваться расчистки зоны от всех этих временных построек и ее сплошного озеленения.
– А поможет ли озеленение? Дым-то идет поверху.
– Из дыма твердые осадки быстро оседают, а они и являются главным источником вредности. И не только трубы – источники загазованности, много есть других – всевозможные заводские печи, мощные склады. Можно сказать – загазованность идет из всех щелей. Чем ближе к заводам, тем она сильнее.
– Вам, конечно, видней. Но при нехватке жилья, да еще в разрушенном городе, никто не станет сносить бараки. Даже трудно представить – когда настанет такое время, что их можно будет снести.
– Это верно. И получается заколдованный круг.
– Так что же нам делать? Махнуть рукой и жить спокойно?..
… Вот именно. Но не только в этом. Я стал сомневаться: правильно ли мы делаем, занимаясь этим вопросом сами, мало что зная. Вот, пожалуйста: случайный разговор с Муленко, и – готовая площадка.
– А мы и сами собирались сюда.
– Подходящей площадки здесь могло и не быть, и мы бы впустую потратили время. Может быть, стоит сразу поставить вопрос перед руководством и решать его вместе? И намного легче, и скорей. Как вы думаете?
– Думаю.