Сабуров засмеялся.
– Нет, Григорий Георгиевич! Возможно, что по каким-то причинам ставить вопрос о переносе заводов – донкихотство. Вот это и надо выяснить, а потом уже идти или не идти к начальству.
– Вы говорите – по каким-то причинам. А точнее – по каким-то неизвестным нам причинам. Если такие причины есть, руководству они должны быть известны.
– А если таких причин нет? А мы вдруг напоремся на резкий отказ даже обсуждать этот вопрос? Что они за люди мы не знаем, и для них мы тоже люди новые. В дальнейшем, когда больше их узнаем, станет ясно – можно ли так действовать, с кондачка. А насчет потери времени… Мы, кажется, третий или четвертый день этим занимаемся. Разве это время для такого вопроса? Да и вы сами говорили: мы должны быть уверены в том, что постановка вопроса реальна.
– А сейчас я как раз имел в виду, что реальность постановки вопроса уяснить легче вместе с руководством. Хм… Но это я так, по инерции. Вы правы: сейчас так поступать рискованно. Значит, какой у нас путь?
– Санитарная инспекция, Головко, а потом уже местное руководство.
– Григорий Георгиевич! Все эти бараки у вас с чем-нибудь ассоциируются?
– Хм… Их много… Они беленькие… Разбросаны по всему городу. Ну, вот: как грибы после дождя. А у вас?
– Как какая-то накожная болезнь.
Ух, какое сравнение! А что же тогда металлургические заводы с потоками шлака прямо в Днепр?
– Вы, наверное, знаете, что такое жемчуг? Язва в теле моллюска. А наша жемчужина южной металлургии, как ее называют газеты, – язва на теле земли.
Сабуров смеялся.
– Ваши родители не врачи? И много у вас еще медицинских сравнений?
– Мои родители не врачи. А медицинские сравнения… Лучше ограничим их областью промышленности и строительства.
– Хм… Хорошо, ограничим.
Молча шли недолго.
– Павел Андреевич! Вот вы сравнили бараки с накожной болезнью, а я с грибами. Наверное, по этим сравнениям можно определить какую-то разницу в наших характерах.
– Мысль интересная. Наверное, можно.
– Давайте попробуем.
– Давайте.
Первым заговорил я:
– У вас характер более мягкий, более доброжелательный и более терпимый. Извините, я ляпнул глупость. Не терпимый, а терпеливый я хотел сказать.
– Интересно. Значит, у вас менее мягкий? А какой, твердый?
– Вам виднее. Наверное, – не твердый, а жесткий.
– Ну, а менее доброжелательный? Надо полагать, – более требовательный или даже нетерпеливый?
– В работе я, действительно, требовательный. Не терплю отношения легкомысленного или безответственного. А в жизни… К людям, мне кажется, я отношусь снисходительно, точнее – к их недостаткам. Во всяком случае, стараюсь так относиться. Идеальных людей нет. И чтобы не жить в пустыне, в отношениях с людьми я опираюсь на то, что у них есть хорошего, и игнорирую плохое.
– В этом мы с вами схожи. Только не всегда удается игнорировать плохое, особенно когда плохого много или оно уж очень плохое.
– Верно. Тогда приходится игнорировать самих людей. Но это бывает редко.
– Редко? Вам повезло.
Просматривая у Лубенца готовые списки, увидел, что в них включены предприятия, расположенные только в старом городе.
– Павел Афанасьевич! А где же списки предприятий в других районах?
– Беловол поручил подготовить списки по Сталинскому району.
– А не знаете – почему только по Сталинскому?
– В других районах они в бараках или среди бараков. А это временные поселки, подлежащие сносу.
Я промолчал, Беловола не было, но разговор с Черняковой начал с этого.
– Поселки строились как временные, но существуют около пятнадцати лет. И просуществуют еще столько, если не больше. Мало того, что они загазовываются и задымляются больше других районов, так еще надо им добавлять и другие вредности!
– По-человечески вы правы. Мы можем предложить вынести некоторые объекты из этих поселков, в первую очередь конные дворы – страшные рассадники мух. Вряд ли на это сейчас пойдут – будут ссылаться на то, что поселки временные. Но я с вами согласна, поднимем и этот вопрос.
Возвращаясь от Черняковой, зашел к Беловолу.
– Уже работаете? Есть вопросы?
– Есть.
Я задал тот же вопрос, что и Лубенцу, получил тот же ответ, что и от Лубенца и привел те же доводы, которые приводил Черняковой. Беловол задумался.
– Я поручу Лубенцу подготовить списки и по другим районам, и мы этот вопрос в исполкоме еще раз обсудим. А вы инициативный! Это хорошо.
Первую половину дня я обследовал эти предприятия и их окружение. Предприятия были маленькие, большей частью – одноэтажные, не специально построенные, а в приспособленных помещениях, сожженные, иногда – уцелевшие. После обеда с Черняковой определяли их судьбу. В двух таких корпусах шла подготовительная работа к восстановлению. Мы определили, что одно из них надо перепрофилировать, другое вообще нельзя восстанавливать. Возвращаясь от Черняковой, пошел к Беловолу и сказал ему о подготовительных работах к восстановлению. Вскочив и подергав пиджак, Беловол снова сел.