– Самовольничают! А что за объекты?
С перепрофилировкой одного сразу согласился, о другом сказал:
– Не вижу причин, почему его надо сносить.
– Это же в центре города, в жилом квартале. Неизбежна его реконструкция – строительство многоэтажных домов. Значит, и это сооружение снесут.
– Когда это еще будет!
– Не так уж нескоро. Кончится война, и какие средства будут высвобождены на восстановление и строительство! Не станут же снова бараки строить.
– Вы так думаете?
– Уверен. Ведь зачем-то создают органы по делам архитектуры.
– Но до реконструкции квартала может это предприятие поработать?
– А легко ли снести действующее предприятие, даже самое маленькое? Тем более – сегодня оно местной промышленности, завтра его передадут какому-нибудь министерству, министерство захочет его расширить и пришьет к пуговице пальто.
– Это верно. Но, понимаете, в разрушенном городе стоят готовые стены и никак не используются. Это невозможно понять. Не будет отбоя от претендентов. Давайте лучше подумаем, как их использовать.
– Не знаю, для чего оно было построено. Перекрытия нет.
– Сгорело?
– И не было. Была только черепичная крыша. Пол цементный, окна маленькие, в солнечный день – полумрак. Разве разместить там какой-нибудь склад?
– Какой-нибудь! Ну, сказали. Знаете, как город нуждается в складских помещениях! Так и запишите: под склад. За него драться будут.
– Временно. До реконструкции квартала.
– А вы настойчивый. Хорошо, так и запишите. И много у вас будет таких записей – временно, до реконструкции?
– Не знаю, работа только начата.
– Одну минуту. – Беловол позвонил председателю Сталинского райисполкома. – Вы знаете, что у вас в районе делается? Самовольное строительство. Да, да, самовольное строительство. Потихоньку начинают восстанавливать мелкие предприятия. Мы же на исполкоме решили развернуть по плану такие предприятия. По плану! Производить в них то, что нужно людям, а не что кому вздумается. Кое-какие вообще не будем восстанавливать. Это отдельный разговор, объясню при встрече. Какие? Записывайте. – Беловол продиктовал адреса. – Немедленно прекратите безобразие! Может быть и еще есть, я не знаю. Наведите порядок.
Положив трубку и отдышавшись, Беловол сказал:
– К вам просьба. Если еще увидите, что где-нибудь копошатся, сразу звоните мне. Меня не будет – звоните Сокирченко, это – председатель Сталинского райисполкома. Скажите ему, что звоните по моему поручению.
Пришло решение облисполкома о назначении тов. Сабурова Г.Г. начальником областного отдела по делам архитектуры. В решении есть пункт, обязывающий Запорожский горисполком предоставить нам помещение.
Получаю письма. Лена с сестрой и ее ребенком этим летом возвращаются в Харьков. Оля пишет: нашла, наконец, папины бумаги, но их немного; приехал Яша и уже работает в коллегии адвокатов; Госбанк, в котором работает Зина, восстановил дом, и Зина получила в нем комнату в двухкомнатной квартире со всеми удобствами, в хорошем районе, на улице Чернышевского. Мама сообщает, что все Останковы дома и чтобы я внимательно прочел на конверте обратный адрес. Адрес такой: Кабардинская АССР, а не Кабардино-Балкарская, как было раньше. Значит, и балкарцев постигла участь многих малых народов.
Вскоре, мы еще не кончили порученную Беловолом работу, не вернулся еще и Сабуров, Евгения Тимофеевна пригласила меня завтра после перерыва в областную инспекцию на обсуждение поднятого нами вопроса.
– Знакомьтесь, – представила меня Евгения Тимофеевна. – Павел Андреевич Огурцов, старший архитектор только что созданного областного отдела по делам архитектуры.
– Он же и младший, – сказал я. – Других пока нет.
– Старший или младший, но возмутитель спокойствия, – добавила Любовь Яковлевна, начальник областной инспекции.
Кроме них были еще сотрудница и сотрудник по фамилии Деревенко – пожилой, высокий, элегантно одетый, гладко причесанный на прямой пробор, с усиками и галстуком-бабочкой. Вспомнилось выражение Паниковского: «Сразу видно человека с раньшего времени».
Я положил на стол только что законченный план города с двумя площадками заводов, его стали рассматривать, улыбались и вздыхали.