Я думал, что сейчас мы уйдем, но Сабуров сказал:
– Раз мы уже собрались, давайте обсудим еще вот что. Раньше или позже, а обратиться к местному руководству придется. Мы люди новые и никого еще не знаем. С кого лучше начать?
– Трудный вопрос, – ответила Любовь Яковлевна.
– Вот! Поэтому я прошу – обдумайте это заранее.
– Думай – не думай, а кого-нибудь из заместителей не миновать. Вас курирует Васильев? Я его мало знаю.
– Я тоже еще не успел его узнать.
– А первое впечатление? – спросил Деревенко.
– Производит впечатление человека очень осторожного.
– Ну, удивили! Они там все такие.
– А ваш шеф, Любовь Яковлевна?
– Ох! На любой серьезный вопрос отвечает – надо подумать. Потом идет к председателю облисполкома или обком, и его мнение всегда совпадает с тем, что он там услышит. Я стараюсь пойти вместе с ним, чтобы отстоять свою точку зрения, но это не всегда удается.
– Что не всегда удается? – спросил я. – Вместе пойти или отстоять свою точку зрения?
– И то, и другое, Павел Андреевич.
– А если начать с обкома? – спросил Сабуров.
– Надо подумать, – ответила Любовь Яковлевна, и все засмеялись.
Когда мы прощались, кто-то спросил Сабурова:
– Вы ездили по области?
– Ездил в Мелитополь и Осипенко. Вот! Эта поездка укрепила меня в мысли, что обращаться к местному руководству очень рискованно.
– Расскажите, если это не секрет, – попросила Любовь Яковлевна. Мы снова уселись.
– Вы, наверное, знаете Осипенко, – начал Сабуров. – Очень приятный городок, даже разрушенный, но отрезан от моря железнодорожной веткой в порт. С кем бы я ни встречался, почти все говорили – как бы устранить этот недостаток. Городское руководство вместе с железнодорожниками и портовиками наметило для ветки другую трассу. Мне дали ее копию. Если верить авторам, а оснований не верить у меня нет, уклоны и повороты – в пределах допустимых. Протяженность трассы небольшая, превышает существующую, примерно, на километр. Правда, придется строить два моста на спусках в город или делать два тоннеля для ветки под этими спусками.
Ветка в порт – в ведении МНС, но МНС там сейчас никаких работ не ведет. Порт разрушен, и городское руководство хотело бы, чтобы при его восстановлении переложили и ветку. Я застал в Осипенко представителей министерства морского флота и вместе с отцами города разговаривал с ними. Их позиция такова: по своей инициативе или по просьбе города они перекладывать ветку не могут, но не будут возражать, если их обяжут это сделать – по сравнению с восстановлением порта объем работ на ветке невелик. Казалось бы, вопрос решается благополучно, и остановка за малым – надо об этом ходатайствовать. Городское руководство уже обращалось к областному с этим вопросом и получило ответ: пока идет война, такие вопросы не поднимайте. Нам тоже могут так ответить. Придется и об этом говорить в Управлении.
– Несмотря на начальственный окрик? – спросил Деревенко.
– А я его не слышал.
– Григорий Георгиевич, а вы не знаете – к кому они обращались? – спросила Любовь Яковлевна.
– Были у Васильева и вместе с ним – у председателя облисполкома.
Попросили Сабурова рассказать, как намечена трасса.
– Знал бы – захватил схему, – ответил Сабуров и попросил лист бумаги.
– Да не надо! Мы хорошо знаем Осипенко.
Из рассказа я понял, что трасса проходит у подножия горы. Вызвало беспокойство, что она пройдет вдоль больницы, но согласились, что это нестрашно: в тылу больницы, там, где морг, в выемке, а звукоизоляцию можно усилить высокой оградой и зеленым экраном.
– Трасса проста и экономична, – сказал Деревенко. – И ничего сносить не надо – вечный камень преткновения. И будет открыт выход к морю на широком фронте.
Нам было по дороге с Черняковой.
– Мне кажется, – сказал я, – можно было бы поговорить с Беловолом.
– Уж не потому ли, что он занимается выносом мелких предприятий? – спросил Сабуров.
– Ну, что вы! Просто у меня сложилось такое впечатление.
– А я согласна с Павлом Андреевичем, – сказала Чернякова. – Мне приходится с ним встречаться. Человек он очень толковый, не боится отстаивать свое мнение и даже возражает начальству. А это, согласитесь, не часто встречается. Его хорошо знает и мой муж. Беловол по образованию – путеец, и до войны работал на «Запорожстали» начальником железнодорожного цеха. У мужа были случаи убедиться в порядочности Беловола. Я, конечно, не знаю, как он отнесется к вашему предложению, но в одном я уверена: если мы его попросим никому не говорить о нашем разговоре, он нашу просьбу выполнит. Я понимаю, не он будет решать этот вопрос, но, как говорится, – он вхож, и заручиться его поддержкой было бы хорошо.