– Не сообщив для чего?
– Не сообщив.
– Инструктаж, наверно. А не знаете – не собирается ли он в вашем управлении говорить о переносе заводов?
Я сделал большие глаза.
– А вдруг там как раз совещание по этому вопросу?! Перенос предприятий, загазовывающих города.
Обхохотавшись, Беловол сказал:
– Голодной куме хлеб на уме. Удивительный вы человек! Ведь разумный, ничего не скажешь, и в то же время… сначала я думал – как капризный ребенок: хочу, – и все! Но это, конечно, не так.
– А как?
– Наивный вы.
Ну и пусть считает, что я наивный, – думал я, идя от Беловола. – Прав он или нет? Не знаю. Уж очень хочется, чтобы город был освобожден от загазованности. Хочется-то хочется, а какие возможности? С чем приедет Сабуров?
Сабуров приехал в воскресенье, когда я собрался на Днепр. Я задержался, и мы пошли вместе. Рассказывать Сабуров начал еще дома.
– Представьте, Головко догадывался по какому вопросу я попросил меня вызвать. Назвал меня первой ласточкой. Задымлялись все или почти все промышленные центры Донбасса и Приднепровья.
Головко сказал Сабурову, что если исходить из сути письма Калинина, то для таких городов это вопрос первостепенной важности, и он собирается поднять его в правительстве Украины. Решать его, конечно, будут в Москве, между прочим, еще и потому, что в аналогичном положении находятся города не только на Украине. Головко не знает, сколько времени на это уйдет и как этот вопрос будет решен. Но ставить его он намерен.
Потом Головко знакомился с нашими материалами. На схеме города он не задерживался – историю строительства заводов на левом берегу он знает. Знает все. Он больше интересовался насколько разрушены заводы и уцелело ли там хоть что-нибудь стоящее. Обрадовался письму санитарной инспекции, сказал: то, что нужно. Сказал, что Запорожье – первый город, по которому есть ясность в этом вопросе и похвалил нас за оперативность. Еще сказал, что мы находимся в лучшем положении по сравнению с другими: есть готовая площадка, отвечающая всем требованиям, и просматривается целесообразность строительства заводов именно на этой площадке.
Ставить вопрос Головко собирается так: в принципе – о необходимости защиты городов от задымления, и одновременно, как пример, – предложения по какому-либо городу. Он считает, что более удачного примера, чем Запорожье, не найти. Правда, именно по Запорожью этот вопрос, как он сказал, весьма деликатен, но тут уж ничего не поделаешь. Да и обстоятельства изменились, и это, он надеется, будет принято во внимание.
Для решения вопроса о переносе заводов в Запорожье наших материалов недостаточно – нужно всесторонние обоснования с позиций санитарной, градостроительной и экономической. Головко сказал так: с голым предложением в правительство не войдешь. Он хочет поручить Гипрограду срочно разработать схему генерального плана в двух вариантах с их сопоставлением и рекомендациями. Гипрограду для выполнения этой работы потребуется помощь институтов, но ему к этому не привыкать, контакты у них налажены.
– Не спешите радоваться, Павел Андреевич. Головко сказал, что, ввиду деликатности вопроса, эту работу он может поручить Гипрограду только с согласия правительства. У него есть основания надеяться, что согласие он получит, но ручаться за это не может.
Сабуров дал Головко наше письмо. Головко его внимательно прочел, взял чистый лист бумаги, кое-что переписал, этот лист, письмо санинспекции и схематический план скрепил, сказал, что материалов для него достаточно, что по этому вопросу пока не нужно переписываться, порвал письмо и посоветовал Сабурову уничтожить копию.
Головко спросил – говорил ли Сабуров с кем-либо из местного руководства. Сабуров умолчал о разговоре с Беловолом, ответил, что без поддержки управления мы поднимать этот вопрос не рискуем, и рассказал о том, как местное руководство отнеслось к предложению осипенковцев о переносе ветки в порт. Головко сказал, что местное руководство можно понять: лозунг – все для фронта, все для победы – вошел в плоть и в кровь, и ему тоже часто приходится слышать: подождите до конца войны. К сожалению, за такими ответами иногда угадывается непонимание важности или срочности вопроса, а то и нежелание вникнуть. А ведь нашу организацию именно для того и создали, чтобы мы своевременно решали градостроительные вопросы. Головко пожаловался, что из-за этого трудно работать, и высказал надежду, что после войны будет легче.
К предложению осипенковцев Головко отнесся положительно, но что они решили – теперь помню очень смутно, а фантазировать не хочу. Запомнилось, что Головко вызвал секретаршу и попросил ее зарегистрировать письмо по этому вопросу.