– Купил в начале войны. К сожалению, остался только один. Беспокоит меня вот что: как будут ездить на строительство заводов до восстановления мостов? Дело это долгое. Придется строить бараки. Вот тут, – он ткнул карандашом между площадкой и мостом.
– Только не тут!
– Почему?
– Тут должна быть хорошо озелененная зона.
Я рассказал то, что узнал от Черняковой.
– Может быть и не пришлось бы поднимать вопрос о переносе заводов, если бы можно было снести бараки и хорошо озеленить весь разрыв между жилыми районами и заводами.
– Это что же получается? Из-за бараков переносить заводы? Чепуха какая-то. В голове не укладывается. Да вы уверены в этом?
– Совсем не уверен и очень сомневаюсь. Тем более, что заводы, наверное, будут наращивать свои мощности.
– Конечно, будут.
– Мне кажется, что и Чернякова не уверена в этом. Просто так считается. Но, конечно, озеленение играет большую роль.
– Минуточку, – остановил меня Беловол и замолчал, предостерегающе держа ладонь. – О сносе бараков говорить не будем. Это дело безнадежное на очень долгое время. И, пожалуйста, об этом парадоксе с бараками больше никому ни слова. Кто об этом еще знает? Чернякова и Сабуров? Попросите и их об этом не говорить. А то ведь что получится? Знаете, как за это ухватятся, лишь бы не переносить заводы? Клятвенно заверят, подпишут любые документы, что после восстановления заводов снесут бараки и озеленят их территорию. Даже внесут в смету на восстановление. И все равно не снесут. Заводы восстановят скоро, а жилья не будет хватать еще долго. С этим – все. Давайте лучше посмотрим, где же строить новые бараки. Вот тут? – Беловол покрутил карандашом возле железной дороги от станции Днепрострой-II к правобережному району.
– Тут можно. Но лучше бы их, вообще, нигде не строить.
– Лучше-то, лучше. Да ведь смотрите, что получится. Если и удастся сразу строить капитальные дома, то строить их все равно придется где-то здесь. Как только мосты восстановят, строительство бараков мы сразу прекратим. А если там будут строить капитальные дома, попробуй потом запретить строительство. Это же район наиболее близкий к заводам. К нему будут подведены дороги, инженерные сети, ничего не выйдет. Вырастет в степи еще один поселок, вроде Шестого, и будет продолжать расти. А города не будет. Убедил?
– Убедили. Да и я тоже так думаю. Мы обсуждали, как развивать город, если перенесут заводы, и пришли к такому выводу: надо застраивать Вознесенку.
– Совершенно верно. Следующий вопрос, – сказал Беловол, – что делать с территорией разрушенных заводов. – Он посмотрел на часы. – Ладно, другим разом, и так засиделись. Это не так срочно.
Я попросил у Беловола разрешения оставить у него до завтра схему генплана и карту.
– Вот кстати! А я как раз хотел просить вас оставить генплан. Я его плохо знаю, больше понаслышке. А вы еще не задержитесь? Посмотрим вместе?
Он сразу понял основную идею генерального плана и его недостаток, подмеченный Сабуровым. Задавал вопросы, но не на все из них я мог ответить, так как, кроме схемы, никаких других материалов генплана не было. От Беловола я узнал, что перспективная численность населения была определена порядка полумиллиона.
Сабуров попросил, чтобы я продолжал работать по Запорожью, а сам занялся областью. Чем именно он занимался – не помню. Как-то он говорил о том, что надо бы съездить и в другие города.
– Торопиться незачем, – сказал Муленко. – Они уцелели, там ничего не строится, и нет ничего интересного. Разве что в Орехове – там все кварталы не прямоугольные, а с косыми углами.
– Как ничего интересного? Вот я видел из поезда замок Попова.
– А, это в Васильевке.
– А когда проезжал через Ногайск, видел в пригороде старинную церковь.
– Это в Обиточном.
Ездил ли Сабуров по области – не помню. Не помню, и чем сам занимался. А ведь бывал в исполкоме на совещаниях и заседаниях, не раз о чем-то докладывал. Председателем исполкома был старик Астахов, спокойный и какой-то вялый. Может быть, от старости? Однажды, когда он вел совещание, вбежал секретарь исполкома, молодой парень Науменко, и закричал:
– Чепе! Чепе! В городе появился сап!
Или сибирская язва, или еще какая-то подобная болезнь – я уже не помню. Астахов спокойно сказал:
– По тебе видно. Зайдешь после совещания.
Все это происходило на фоне томительного ожидания вестей из Киева. За это время я вычертил по памяти копию схематического плана, оставшегося у Головко.
Спросил у Перглера – знал ли он, что заводы построены на левом берегу по указанию Сталина.