– Сiдайте. Куди вас перевезти?
– На той бiк.
– Той бiк великий, то скажiть – куди саме.
– Та куди вам зручнiше. Нам аби на той бiк, а там ми вже самi дiйдемо.
– А куди вам йти?
– На майдан Шевченко.
– Тодi я вас перевезу до Дубового гаю, вам зручнiше буде.
Усталые, голодные и довольные, дома выпили чаю без хлеба и завалились спать. Утром по дороге в столовую, чувствуя сильный голод, я все прибавлял шаг. Сабуров от меня не отставал, что-то мурлыкал под нос, улыбался, казался довольным, чуть возбужденным, и глаза у него блестели. С чего это? Письма вчера не было. Неужели он радуется, что ночью нас не забрали как врагов народа? Неужели могут забрать? Мы никогда не говорили об этом, и от этих мыслей я отмахнулся.
У нас уже есть бухгалтер, секретарь-машинистка, пишущая машинка, угловой штамп и гербовая печать – почти все атрибуты учреждения. Нет только своего помещения; хорошо, что кабинет Муленко большой. Сабуров говорил с Беловолом, но помещение все еще не находится.
– Теперь и облкоммунхоз будет стараться от нас избавиться, – говорю Сабурову.
– Не надейтесь. Муленко этого не жаждет – ему без нас скучно, а для других – безразлично: мы им не мешаем. А доплату за уборку мы с Серафимой Тихоновной внесли в смету на расходы.
Серафима Тихоновна – бухгалтер, пожилая женщина, секретарь-машинистка – Антонина Ивановна, стареющая девушка.
Столы и стулья покупали на толчке и по случаю. Стульев сколько надо не достали, купили плетеное кресло и табуретки. Нет еще сейфа, и Сабуров печать носит с собой в кисете, сшитом Серафимой Тихоновной, и иногда кисеты путает – с табаком и печатью.
– Кладете под подушку? – спросил Сабурова.
– Могу вам доверить эту честь.
Писчая бумага – проблема. Киев не снабжает. Выпрашиваем: Сабуров – в облисполкоме, я – у Беловола, Серафима Тихоновна – в госбанке, Антонина Ивановна тоже умудряется где-то доставать. Черновики пишем на газетах поперек текста.
Стала выходить областная газета «Червоне Запорiжжя». Ведутся местные радиопередачи. Радиостанция – в Днепропетровске, одна на две области. В столовой прислушались к голосу молодой женщины за соседним столиком.
– Пробачте, це ви – «Увага, говорить Запорiжжя»? – спрашиваю ее.
– Не, не я, – отвечает она и густо краснеет.
– Конечно, вы, – говорит Сабуров. – Отчего вы стесняетесь? Что тут такого?
– Все меня узнают по голосу. Хоть молчи.
Мы засмеялись.
– Чего вы смеетесь?
Промолчать неудобно.
– А где лучше молчать? – спрашиваю. – В жизни или на радио?
– Лучше бы на радио. Да что поделаешь – это моя специальность. Не думала, что будут узнавать по голосу.
– Тяжело бремя славы? – спрашивает Сабуров.
За нашими двумя столиками засмеялись все, включая диктора, а за другими удивленно поглядывали.
Вернувшись из облисполкома, Сабуров сообщил, что нас просят запроектировать областную доску почета. На столько-то фотографий такого-то размера.
– Хотели фотографии меньшего размера, пришлось уговаривать. Уменьшили количество персон.