– Пожалуй, и Тбилиси, – сказал Сабуров.– Хотя немного сумбурная.
– А вот о Харькове этого не скажешь, – сказала Дмитриевская. – Хотя застройка и сумбурная.
– Но отдельные фрагменты есть.
– Какие?
– Университетская горка, включая монастырь. Вид с Гимназической набережной. Сумская у сада Шевченко.
– А площадь Дзержинского?
– А там такой диссонанс!
– Да. Если ветеринарный институт когда-нибудь уйдет, то уж гостиница останется.
– Лидия Николаевна, вы играете? – спросил Сабуров.
– На рояле, но не очень.
Мы уже были в помещении. Дмитриевская продолжала:
– В генеральном плане хорошо продумана связь города с природой. Вот смотрите. – Она раскрыла папку-генплан.
– Косой бульвар доходит до сих пор – здесь магистраль, огибающая Вознесенскую гору. И видите, по другую сторону магистрали в этом месте нет кварталов. Отсюда виден Днепр и текущий вдоль города, и уходящий вдаль, и Хортица, и плавни на левом берегу. Здесь магистраль решена как набережная – с односторонней застройкой.
– Лидия Николаевна, а вы здесь были? – Сабуров показал на склон Вознесенки против старого города.
– Нет.
– Побывайте. Здесь вот тоже склон не застраивается. И не случайно. Да вы сами увидите, какая там интереснейшая панорама.
– И я там не бывал, – сказал я.
– Вот и пойдите вместе. Это не так уж далеко. Правда, крутой подъем.
– Пойдем обязательно. Нам еще на правом берегу надо побывать.
– Давайте пару дней передохнем, а потом пойдем на правый берег, – предложил Ярославский. Так и решили.
Муленко последнее время перестал вмешиваться в наши дела и давать советы, но сообщал новости и охотно с нами разговаривал на любые темы. Обычно же сидел над бумагами, иногда принимал посетителей, тихо с ними беседуя, и часто отлучался. И в этот день надолго ушел, а, вернувшись, сказал:
– Завтра утром я еду на первый подъем. Это насосная станция городского водопровода. Она на хуторе Подпорожнем, за Павло-Кичкасом. Могу сделать небольшой крюк – довезу вас до переправы на правый берег. Могу взять трех человек. Только не знаю, когда буду возвращаться.
– Спасибо, Григорий Ильич, – сказала Дмитриевская. – Оттуда как-нибудь вернемся. Хоть в один конец поедем. Как, товарищи, едем?
– Поедем, – ответил Ярославский. – Как не воспользоваться оказией?
– Вера, – спросил я Корочанскую, – ты не бывала на правом берегу. Поедешь?
– Работы много. И за проектом завтра должны прийти.
На переправе лодку, как обычно, сносило. Дмитриевская побледнела и вытерла на лбу пот.
– Никак не пойму, – сказал я Дмитриевской, – куда и откуда здесь течет Днепр?
Сидевшие вблизи засмеялись. Один из гребцов, улыбаясь, оглянулся на меня. Дмитриевская смеялась больше всех. На берегу спросила:
– Что это с вами случилось?
– Мне показалось, что вам плохо. Может быть я ошибся, но захотелось вас отвлечь.
– И отвлекли. Спасибо.
Правый берег исходили вдоль и поперек. Когда сели в лодку, я спросил Дмитриевскую.
– Вас отвлекать?
Она захохотала.
– Надеюсь, что уже не потребуется.
У Дмитриевской были нормы Гипрограда по планировке городов, а у Ярославского еще и усредненные показатели стоимости освоения городской территории в зависимости от этажности. И хотя эти показатели, наверное, устарели, но соотношение стоимости ведь не изменилось! Эти нормы и показатели еще ни разу не были изданы, а мой конспект лекций, где они были записаны, сгорел в печке. Я хотел поручить секретарю-машинистке кое-что перепечатать, но это надо было делать выборочно, и проще было их переписать. С согласия Сабурова я этим и занялся. Удивляюсь – как меня на все хватало! А ведь я еще и проектировал восстановление домов.
За время работы бок о бок с Дмитриевской и Ярославским мы присмотрелись к ним, они – к нам, и они произвели впечатление толковых специалистов и симпатичных людей. Дмитриевская назначена главным архитектором генерального плана Запорожья. Лет сорока, невысокая, коренастая, с хорошим чувством юмора. Часто при случае слышали от нее забавную историю, анекдот или шутку. Юмор ее – мягкий, никого не задевающий. Ярославский (имени-отчества я не помню) – очень пожилой, спокойный, деликатный, с черными могучими бровями. Лидия Николаевна привезла с собою книжку, изданную в средине прошлого века. Заглавия и автора не помню, а содержание ее было – толкование снов, описание примет и определение характера людей по внешним признакам. Бухгалтер, Серафима Тихоновна, Антонина Ивановна и Вера с большим интересом знакомились с ней. По этой книжке брови Ярославского означали зверский характер, предмет шуток Лидии Николаевны и его самого.