– Нет. Это, конечно, наша ошибка. Хотя… Нам же сказали, чтобы мы большие заводы не трогали.
– Да какой он большой! Вот теперь, наверное, станет большим. Да что теперь об этом говорить!
– В схеме генерального плана Дмитриевская наметила на месте этого завода театр и сквер.
– Театр? А, пожалуй. Театр был расположен неудачно. Раз завод будет восстанавливаться, надо бы подобрать другое место для театра.
– Вот наше общее предложение. – Я положил перед Беловолом эскиз.
– А хорошее предложение. – Театр будет виден с главной улицы, перед ним площадь со сквером. Вы не оставите мне чертежик? Я покажу его председателю и в горкоме, пусть привыкают к этой мысли. А Васильеву вы не показывали?
– Мы только вчера подобрали это место. А сегодня все на Днепре.
– Ну, ничего. Мы с вами тоже посмотрим с Днепра на город.
Полукоммунальные квартиры, – сказала Дмитриевская, увидев мою планировку восстанавливаемого дома.
– Ну что ж, – сказал Сабуров, – если заказчик согласится, так и проектируйте. Видите ли, Лидия Николаевна, здесь полноценные квартиры получатся только пятикомнатные. А заселят их сами понимаете как. Так лучше уж такие квартиры. Главное место квартирных склок – кухня. А кухня – отдельная.
– А если поставить условие, как предлагал Павел Андреевич, – отстроить еще одну лестничную клетку?
– Пойдут в облисполком, обком и добьются своего. Надо учитывать сегодняшние возможности.
От заказчика опять пахло водкой. Спившийся интеллигент – подумал я. Он посмотрел планировку и, мягко улыбаясь, сказал:
– Вот и получилось. Давайте договариваться.
– Начальству покажите?
– Нет надобности. Доложу. Такие квартиры нас вполне устроят, да и лучшего не придумаешь. От вас нам потребуется немного: рабочие чертежи поэтажных планов и фасадов, поперечные разрезы по квартирам и по лестнице, чисто архитектурные – без начинки, эскизы столярки и крыши под железо и под черепицу или шифер – неизвестно что у нас будет. Вот, пожалуй, и все. Остальное сделаем сами.
– Так ведь для черепицы и шифера уклоны разные.
– Давайте под черепицу. Насобираем на разрушенных домах. Татарку.
– А полы?
– А что полы? Дощатые, конечно. Лес у нас будет. А метлахскую плитку уже собираем впрок.
– Перегородки деревянные или кирпичные?
– Кто его знает. Давайте деревянные, в случае чего поменяем на кирпичные.
– Еще такой вопрос. У меня здесь все квартиры – двухкомнатные. А можно сделать часть трехкомнатными, часть – однокомнатными. Попрошу вас оговорить набор квартир.
– Трудный вопрос. Заранее не угадаешь. Оставьте все двухкомнатными, а при необходимости мы сами изменим. К середине августа сделаете?
– Боюсь подвести. Заниматься вашим делом буду в нерабочее время, а у меня его мало – всегда могут оторвать срочным заданием. К тому же мне предстоит поездка, примерно, на неделю.
– Назовите свой срок.
– К сентябрю.
– Приходится соглашаться, выбора у нас нет. Сколько возьмете за работу?
Опыт у меня уже накоплен, и я назвал сумму, без запроса.
– И еще рулон кальки и несколько листов полуватмана. Работать не на чем.
– Договорились. Завтра приду с договором, принесу кальку и полуватман.
– Когда я сказал о рулоне кальки, Сабуров и Корочанская насторожились.
– Павка, насчет кальки ты гений, – сказала Корочанская. – Для всех?
– Конечно.
– Григорий Георгиевич, – сказала Дмитриевская. – Я вам оставлю начатый рулон кальки. Не взамен походного генплана, а кроме того.
– Лидия Николаевна! – сказал Ярославский. – А как вы отчитаетесь за походный генплан? Он же с грифом. Лучше отправить его спецпочтой.
– А! Нужен запрос, начальство потребует сделать дубликат, выставит счет. У вас же нет сейфа? Хранить будут в спецчасти облисполкома, каждый раз брать… Пока я работаю по Запорожью, у меня его никто не спросит. А привезу новую схему генплана – тогда и верну. Вы его только не потеряйте.
От заказчика пахло водкой постоянно. Он принес договор, рулон кальки и несколько листов полуватмана. В договоре все было оговорено пунктуально, но сумма оказалась на пятьсот рублей больше. В ответ на мое удивление он сказал: