– Не знаю такую. Ну, ну… Так что?
– Схему решили разработать в двух вариантах: по старому генплану и с развитием города на правом берегу.
– Ну и прекрасно, пусть разрабатывают. Обстоятельства-то изменились. А заводы сильно разрушены? Вы их видели?
– Мы их обошли. Сплошные руины, – сказал Сабуров.
– Там и восстанавливать-то нечего, – добавил я.
– Руины – не руины, а восстанавливать или заново строить, наверное, будут на прежнем месте. Так дешевле, а главное – быстрее. Но жилье, на Вознесенке ли, или на правом берегу, все равно строить новое. А обстоятельства-то изменились. Хотя… Хм… Я вас, кажется, начинаю понимать. А вы с местным начальством этот вопрос обсуждали?
– Обсудили, – ответил Сабуров и рассказал о совещании у Васильева и о том, что с решением совещания согласилось руководство области.
– Ну, так что вас смущает?
– Мне кажется, – ответил Сабуров, – что они не знали об этом указании – строить жилье на том же берегу, что и заводы. Павел Андреевич, а вы как считаете?
– Думаю, что не знали. Иначе они не решились бы одобрить правобережный вариант. У нас с вами уже есть опыт в таких делах.
– А что за опыт, если не секрет?
Мы с Сабуровым переглянулись и усмехнулись. Вздохнув, Сабуров рассказал, как нас принял Матюшин.
– Но протокол совещания в облисполкоме у вас есть?
– В том-то и дело, что нет. Посчитали, что это предварительное обсуждение, а протокол потребуется после рассмотрения вариантов.
– Хм… Остается уповать на Гипроград.
– Но и в Гипрограде есть начальство, – сказал я. – Мамземов ведь знал об этом указании.
– Конечно.
– Значит, знал и директор Гипрограда. Он прежний, а начальство такие указания помнит до гроба.
Орлов засмеялся.
– Лучше сказать – до смерти. Закопать могут и без гроба. Что же остается? Управление по делам архитектуры?
Мы снова переглянулись и засмеялись.
– И тут опыт?
Орлов внушал доверие, угадывалась его порядочность, и Сабуров рассказал и об этом нашем опыте. Внимательно выслушав и задав несколько вопросов, Орлов пробурчал:
– Реникса. – Мы засмеялись, вспомнив это выражение из чеховских «Трех сестер». – Чепуха какая-то получается. Ну, допустим, заводы остаются на своих местах, конечно, не по стратегическим, а только по экономическим соображениям. Это ясно. Но почему теперь, – он сделал ударение на слове «теперь», – жилье надо строить в задымляемой зоне? Нелепость. – Орлов помолчал. – Боюсь, ничем не смогу помочь. Нужных связей у меня нет, здесь – новое начальство, и заниматься этим вопросом оно не будет. Между нами, – у меня сложилось впечатление, что мое здешнее начальство смотрит на правый берег как на район энергетиков и только энергетиков. Здесь все их хозяйство. Так сложилось. И, конечно, начальству не понравится, чтобы кто-то еще, к тому же – более мощный, вторгся в эту вотчину. И расширение проезжей части на плотине ему не нужно.
Орлов проводил нас до машины. Условились поддерживать контакт, и Орлов обещал, бывая в городе, нас проведывать. Потом сказал:
– Вы не расстраивайтесь и не унывайте. Это ничего не дает. Только отразится на здоровье, если не сейчас, так после. Селяви.
Эту оброненную на ходу мысль я подобрал и старался ей следовать. Уныние – занятие бессмысленное, и не унывать я научился, а не расстраиваться?.. Да есть ли хоть один человек, который никогда не расстраивается?
В понедельник Сабуров созвонился с Васильевым, я – с Беловолом, и пошли мы по проторенным дорожкам. Потом Сабуров сообщил, что Васильев поблагодарил за информацию, воздержался от комментариев и сказал, что доложит руководству. А я сообщил Сабурову, что Беловол вскочил, подергал пиджак, сел и сказал, что будет говорить в горкоме.
Когда напряженно ждешь, из памяти выпадает, чем занимался. Но в эти дни ожидания я снял комнату, которую раньше смотрел – выбора не было. Заплатил за месяц вперед и предупредил хозяев, что поселимся, когда приедет жена.
Наконец, Сабуров узнал решение руководства: указание о том, что металлурги должны работать и жить на левом берегу, не отменено, и нарушать его или ходатайствовать о его пересмотре они не будут. Сабуров спросил, имеем ли мы право сами ходатайствовать о пересмотре этого указания. Ответ Васильева был такой:
– Право вы имеете. Но если будете ходатайствовать, то делать это можете по своей инициативе и только от своего имени. Если вам нужна командировка в Киев, вы ее получите, но только по любому другому вопросу.
– Значит, – на свой страх и риск. И на том спасибо.
После такого официального сухого ответа Васильев вдруг сказал, что он сам все еще не определился – как лучше развиваться городу – хотелось бы, чтобы город был один, и в то же время он понимает, что лучше жить в незагазованном районе. Если бы от него зависело, он оставил бы в силе наше предложение – разработать схему генплана в двух вариантах. Сравнили бы их по всем показателям, оценили, а там видно было бы, как действовать: война идет к концу. В обсуждении этого вопроса Васильев не участвовал.