Еще не начался рабочий день, – к Сабурову подошла Антонина Ивановна, они пошептались, вышли и вскоре вернулись.
– Квартира? – тихо спросил я Сабурова.
– Э-э… На эту тему говорить не будем, – улыбаясь, ответил Сабуров.
Возвращаемся компанией с обеда, и одновременно к нам заходит солидная дама. Под ее солидностью я имею в виду не фигуру, а манеру держаться – без суетливости, с чувством собственного достоинства и еще чем-то неуловимым, что вместе и составляет солидность, но без намека на важничанье. Возраст определить не берусь, но, по-видимому, немного старше Сабурова. Мария Яковлевна Комарова, архитектор. Работает в филиале Киевского института, пришла согласовать проект восстановления небольшого дома с надстройкой этажа. Проект выполнен квалифицированно, тщательно проработаны карниз и детали фасадов, чувствуется хорошая школа. Разговорились. До войны в мастерской Желтовского, приехала с мужем – он гидростроитель и получил сюда назначение. В ее разговоре заметны особенности, не вяжущиеся с солидностью: говорит громко, как профессиональные преподаватели, и часто без видимой причины начинает смеяться и сразу смех обрывает. Но этот короткий смешок не только не удивляет или раздражает, но и не кажется неуместным. В штампах – и подписи Лущинского.
– Ха-ха… Он у нас главный конструктор.
– Ваш начальник из Киева или местный?
– Местный. Ха-ха… Жуковский. Вы его знаете?
– А как помещение?
– Как сельди в бочке. – Не засмеялась, но глаза засияли.
– У вас есть еще архитекторы?
– Ха-ха… Я одна. А у вас?
– Пока пять.
– Вам повезло.
– Везение с неба не падает, – говорит Сабуров.
– Ха-ха…
Стал бывать и Лущинский. Оказалось – мы ровесники. Как-то он пришел вскоре после окончания рабочего дня. Я заканчивал срочную работу.
– Хорошо, что застал. Я по делу. Взялся за один проект, вижу – нужен архитектор. Может, вместе сделаем?
– У вас же есть Комарова.
– Это не в нашей фирме, по трудовому соглашению. А Комарова не возьмется, она в приработке не нуждается.
– А что за проект?
– Восстановление жилого дома. Заказчик хочет другие квартиры, и фасады надо как-то улучшить.
– Надо посмотреть.
– Пойдем ко мне, это – почти рядом.
– Тогда подожди, скоро кончу.
– А отложить нельзя?
– Нет. Надо на завтра.
Лущинский жил в унаследованном старом доме с неухоженным старым садом, в котором росли два или три огромных дерева.
– А кто делал обмерочные чертежи?
– Обмеры делал я с заказчиком. Я за них отвечаю. Ну, так как – возьмешься?
– Надо подумать.
– А что тебя смущает?
– Получится ли что-нибудь приличное или нет.
– Возьмешь с собой?
– У тебя калька найдется?
– Калька есть.
– Дай кальку и потерпи.
Убедился, что квартиры могут получиться полноценными, но по количеству комнат – с отклонением от задания. Показал эскиз.
– Подойдет. Заказчик согласится. По количеству комнат в квартирах они еще сами точно не знают, что им нужно.
– А кто запроектирует сантехнику и электрику?
– Сантехник и электрик у меня есть, я с ними все время работаю. С тебя только твоя часть.
– А генеральный план, вертикальная планировка, озеленение?
– Мы это не делаем. И в договор не вошло. Это – дело заказчика. А ты бы взялся?
– Кроме вертикалки. Нет опыта, нет литературы, а мороки много.
– Да не нужна нам никакая вертикалка. Дом стоит на том же месте. И тротуар цел.
– Ладно. Начинать мне, значит, я беру обмерочные чертежи.
– Давай договоримся. – Лущинский назвал стоимость проекта и процент от нее, который он платит сантехнику и электрику. – Остальное пополам.
– Пополам? Пополам – это если заново проектировать. А у тебя готовые стены и фундаменты.
– Сколько ж ты хочешь?
– Две трети.
– Так мне невыгодно.
– Как хочешь. Я не напрашиваюсь.
– Ну, тогда делай сам столярку и крышу.
– Могу сделать и столярку, и крышу, и перекрытия. А ты что будешь делать?
– Ну, хорошо. Дашь мне рисунок столярки, какой найдешь нужным, а чертежи я сам сделаю. И получай шестьдесят процентов. Да, а детали фасадов?
– Это моя работа. Дам тебе и рисунок столярки, и план кровли. Черепица?
– Делай под черепицу. Значит, договорились?
– Договорились.
Во дворе Лущинский меня задержал.