– Давай посидим. Как ты думаешь, – в городе будет большое строительство?
– После войны – да.
– Сразу развернется?
– Сразу. Будут восстанавливать заводы, наедет тьма народу, а жить негде.
– Но это ж какие расходы! И не только по Запорожью, по всем разрушенным городам. А где взять такие огромные средства?
– А где брали до сих пор? И что эти средства по сравнению с расходами на войну!
– Значит, наша жизнь не улучшится.
– Улучшаться будет постепенно. А ты думал – по мановению волшебной палочки?
– А я думал – кончится война, помянем погибших, и начнется нормальная спокойная жизнь. А выходит – будет все та же жизнь, только люди погибать не будут… – Он вдруг осекся, посмотрел мне в глаза, я понял, о чем он думает, и мы оба смутились: неужели и это останется? После всего пережитого? – Ладно. Ты мне вот что скажи: как будут застраивать город – сразу везде или постепенно двигаясь с застройкой?
– Начнут, конечно, с восстановления Соцгорода, а потом массовое строительство будут вести, двигаясь от Соцгорода к Вознесенке или на правом берегу.
– Почему на правом берегу? По генеральному плану – на Вознесенке. Или уже есть новый генеральный план?
– Нового нет. Но Вознесенка сильно загазовывалась, а, значит, и будет загазовываться.
– Так где же будут строить? Еще не решили?
– Решать не нам и даже не в Запорожье. Мы только подняли этот вопрос.
– Вот даже так! Но как бы ни застраивали, очередь до старого города дойдет нескоро.
– В старом городе тоже есть крупные предприятия. И не будут же для них строить жилье на Вознесенке? Ты и сейчас проектируешь дома в старом городе.
– Так это восстановление. А что, и одноэтажные дома будут сносить?
– На Вознесенке – да, а в старом городе – не сразу. Сначала восстановят дома, застроят свободные места, а потом, конечно, без сноса не обойдется.
– И мой дом снесут?
Я посмотрел на его глинобитный дом.
– Снесут когда-нибудь.
– Как скоро?
– Ну, Юра, это угадать невозможно. Думаю, лет двадцать, а то и больше он простоит. Если сам не завалится.
– Завалиться я ему не дам.
– А чего тебе беспокоиться? Снесут – получишь квартиру со всеми удобствами.
– А я не хочу жить на каком-нибудь этаже. Здесь жили мои предки, и я хочу здесь жить. Люблю жить вольготно. Летом хожу в одних трусах, а там в трусах не выйдешь.
– Да и здесь неудобно ходить в одних трусах. – Я показал на окна соседних домов.
– А не нравится, пусть не смотрят.
По дороге домой я подумал: а как бы я отнесся к тому, если бы наш домик на Сирохинской снесли? Неприятно было бы и больно.
С Лущинским хорошо работалось: заказчиков я и в глаза не видел, выполнял свою часть проекта и через какое-то время получал деньги. Встречаясь с Юрием Викторовичем, говорили не только о проектах. Не помню, по какому случаю, я от него услышал:
– Если бы сейчас был НЭП, открыл бы я мастерскую по производству железобетонных изделий: тротуарных плит, они лучше асфальта, колец для колодцев, балок для перекрытий, а то все дерево и дерево.
– Частную?
– Нет, зачем? Сколотил бы артель, сами бы работали и хорошие бы деньги зарабатывали.
– А где бы брали цемент, арматуру?
– Если бы разрешили такие мастерские, то, по логике, должны были и обеспечивать материалами. А если нет – работали бы на материале заказчиков. Чего ты смеешься?
– Да вспомнил… На площади Свободы возле кинотеатра висит объявление: какая-то артель, название не запомнил, принимает заказы на вязание изделий из шерсти заказчиков.
Юра расхохотался и сказал:
– Специально пойду посмотреть. А где оно там висит?
Через несколько лет с эстрады услышал наряду с подобными объявлениями («Гражданам с узким горлышком керосин не отпускается»), и этот текст. Значит, и Запорожье – поставщик такого репертуара. Можно было бы у нас и больше почерпнуть. На восстановленном доме в Соцгороде висела вывеска «Ателье детского пошива одежды», а на запертой двери будки, в которой продавали керосин, было написано: «Керосину нет и неизвестно».
Работал с Лущинским недолго – выполнили два или три проекта, и на этом мои приработки закончились. Лущинский продолжал работать по договорам: старожил, всех знает, его все знают, человек предприимчивый и работник добросовестный. Не раз пришлось слышать о нем: король халтурщиков.
Резко потеплело. Когда я вспоминаю этот день, вспоминаю бытовавшее когда-то выражение: события разворачивались с кинематографической быстротой. После обеда при выходе из столовой Сабуров придержал меня за локоть:
– Хотите посмотреть мою квартиру? Это недалеко. Ну, немного опоздаем – не беда.