Пока ходил по городу, пока собирал сведения, я не думал о плане первоочередных мероприятий, но он сам, без каких-либо усилий, стал мало-помалу складываться в уме, а потом и корректироваться. Это обрадовало: когда так идет работа – получается хорошо. Это и вычерчивание ускоряло. Обходился без эскизирования. Но работать было не очень приятно: как только провел первые линии, стали подходить работники горисполкома, совать в чертеж носы, задавать вопросы, а продвинулась работа – давать советы. Я молча раздражался – приходится отвлекаться. Но они знали город получше меня, и некоторые советы оказались ценными. Интересно было видеть, как сияли те, чьи советы я принимал.
Вскоре после окончания рабочего дня, сижу один. Входит председатель горисполкома и его заместитель.
– Говорят, вы уже чертите план первой очереди восстановления?
– Еще не уверен, что успею его здесь окончить.
– Хорошо было бы окончить. А! Вы и новую ветку в порт показываете?
– А как же!
– Так ведь война еще не кончилась.
– Так ведь неизвестно, что закончится раньше – этот чертеж или война.
Они засмеялись. Черт дернул меня за язык сказать о двух вариантах ветки.
– Вы нашли другую трассу?
– Трасса та же. А варианты вот в чем: или примыкать ветку на небольшом уклоне и строить пост – так нет уверенности, что управление дороги на это пойдет; или расширить выемку и тянуть ветку до разъезда.
– Это же намного удорожит строительство, – сказал заместитель.
– Не так уж и намного. Не надо строить пост, а земляные работы – самый дешевый вид работ. И эксплуатация ветки будет дешевле – без поста не надо содержать его персонал. Увеличение стоимости скоро окупится.
– Так-то оно так, – сказал председатель. Они посмотрели друг на друга.
– Все равно придется вникать, а времени у нас никогда нет, – сказал заместитель.
– Ну хорошо, посмотрим.
Они взяли от других столов стулья и сели. Рассматривали и спрашивали с пристрастием. Чертеж окончен не был – решения в голове, и я показывал, где и что предлагаю восстановить или строить. Застройку почти везде намечал малоэтажную, два-три этажа, масштабную городу и улицам.
– Вы раньше здесь бывали? – спросил заместитель.
– Нет. А что?
– Быстро сориентировались.
– Профессия обязывает. И люди помогали, в том числе ваши сотрудники. Вот посоветовали это и это.
– Получается лучше, чем было. Но работы, работы… На много лет.
– Все равно и без этого плана работы на много лет, – сказал председатель. – Если вам не хватит времени, чтобы здесь все закончить, мы свяжемся с областью и вам продлят командировку. Работа нужная.
– Пока не надо. Постараюсь успеть.
Засиделся до глубокой ночи и чертеж окончил. Осталось, как мы говорили, его одеть: условные обозначения, примечания, штамп, заголовок. Скопировать и написать пояснительную записку можно и в Запорожье.
Догоняет низкий женский голос, кого-то окликающий моим детским именем – Павочка. Оглянулся и увидел Александру Николаевну, давнюю подругу Оли, невесту застрелившегося Федора Павловича. Из письма Оли она знала, что я живу в Запорожье, спросила, что я тут делаю и долго ли пробуду. У нее погибли все близкие, она живет одна. Ей хочется побольше узнать обо всех Огурцовых, она просит меня прийти. Может быть прямо сейчас? Сегодня я не могу – надо кончить работу, я беру адрес и обещаю прийти.
В коридоре горисполкома, еще не успел дойти до места работы, мне сказали, что меня спрашивал секретарь исполкома. У него быть не приходилось, но я его узнал: один из тех, чьим советом я воспользовался.
– Вам нужны продукты?
– Продукты?
– Мы получили продукты для сотрудников, решили вас включить в список.
– А это удобно?
– Не беспокойтесь. Никого не обидим.
– Спасибо, только где их держать? В доме приезжих негде.
– Где держать? А ну, пойдемте.
Он сел за мой стол, отодвигал ящики, шарил в них. Вынимал и клал на стол чертежные принадлежности, нашел ключик, запер и отпер дверцу тумбы.
– Ящики вынимать не придется. Там тех продуктов – и один ящик не заполните.
Углубился в работу.