– А кто у вас в Бердянске?
– Двоюродная сестричка.
– А как ее фамилия?
– Иконописцева.
– А где твои родители?
– Папа на войне, а мама умерла.
Александра Николаевна заволновалась. Внучка походила на отца. Внучка заснула. Рассвело. За окном – голые деревья сада, за ними – голое поле, и недалеко лесок. Безумная мысль: открыть окно и бежать… По саду прошли немцы. Да и из других окон увидят… Отперли дверь, увидели на полу следы, оставленные внучкой. Переводчик сказал – надо было постучать, их бы выпустили во двор.
– А как немцу объяснишь, да еще ночью, в темноте.
Александру Николаевну заставили вымыть пол. Внучка не отходила ни на шаг. В комнате, где допрашивали, дали бумагу с немецким текстом. Переводчик сказал, что это разрешение идти в какой-то ближайший городок – там они получат пропуск в Бердянск. С пропуском могут ехать по железной дороге, без пропуска не имеют права ни ехать, ни идти.
Когда отдыхали в дороге, Александра Николаевна несколько раз прочла текст, но содержание не поняла. Насторожило отсутствие слов Бердянск или Осипенко и наличие слова – проверить.
– А ну их к черту, этих благодетелей! Решила: пойдем, как шли. Бердянск уже не так и далеко.
…До войны запаслись углем почти на всю зиму. Дрова кончились. А чем топить в следующую зиму? Во всем городе ограды каменные, сараи тоже больше каменные или кирпичные. Договорились со знакомыми идти на добычу, пока еще не все разнесли. Кто-то пошел на разведку в немецкую колонию. Постоя войск сейчас нет, но и деревянных построек почти не осталось. Решили выламывать полы, снимать двери, идти под утро каждой семье отдельно, собраться в одном месте. Пошли хозяин, его невестка, дочка и Александра Николаевна. Взяли топор, пилу, лом и веревки. Собралось человек двадцать. Главы семей обошли колонию, убедились, что в ней никого нет, и выбрали дома подальше от города, по одному на семью. Мороз, снег, луна. Мерзли. Глаза присмотрелись, можно бы и начинать, но хозяин сказал:
– Нi, дуже вже тихо, можуть десь почути. Дiждемося ранку, так домовились.
Когда рассвело, поели и начали. Если прислушаться – иногда из ближайшего дома слышен глухой стук. А кругом так же тихо, как и ночью.
– Це тут тихо, а там люди повставали, гомонять та гуркотять, то вже не так i чути, – сказал хозяин.
Александра Николаевна молча удивлялась: зачем столько заготавливаем, всего не унесешь, оставим – растащат.
– Хозяин, – она не говорила «хозяин», а называла его по имени–отчеству, – сколотил сани, а мы ему помогали.
Погрузили заготовленное. Перевязали веревками. Зашли в дом, закрыли наружную дверь – ее хозяин не разрешил снять. Снова мерзнем. Дочь хозяина хотела затопить печь, он сказал:
– Пiде дим, хтось побаче.
Второй раз поели. К еде дочь достала бутылку с водкой – меньше половины, невестка – бутылку домашней наливки и стаканы. Смешали и выпили. Стало веселей. Когда стемнело, отправились не сразу – еще ждали. Двое впряглись, двое толкали. Везти было тяжело, менялись местами. Везли долго.
– Я так устала, не стала дожидаться чаю, заснула, как убитая.
На заготовки ходили несколько раз.
– Треба йти, – говорил хозяин, – поки є що брати. Живемо голодно, а як стане ще й холодно, хто зна, чи видужаємо.
Дошло до того, что пилили большие фруктовые деревья. Раз пошли на разрушенный завод, но издали увидали каких-то людей и вернулись. Топлива заготовили столько, что стали экономить уголь.
Шел на курорт через Матросскую слободку, поглядывая на дома и людей. Будто мог узнать дом, в котором жила Александра Николаевна, и людей, которые ее приютили. Посмеивался над собой, но и на обратном пути поглядывал. В городе встретил старичка-учителя. Заулыбались.
– Ну, как ваша работа?
– Закончил. Завтра будут рассматривать.
– Интересно бы посмотреть.
– Пойдемте, я вам покажу.
– А где она?
– В горисполкоме.
– Неудобно.
– Почему неудобно? Вы мой консультант. И вдруг – неудобно!
– Ну, какой я консультант.
– Пошли, посмотрите. Проект не у начальства, а в комнате, в которой я работаю.
– Все равно неудобно. Небось, многоэтажными домами застраиваете?
– Какими там многоэтажными! Канализации-то нет.
– И не предусматриваете?
– Это проект всего лишь первоочередных мероприятий, минимум для более-менее сносной жизни. Все остальное – после. И до Бердянска дойдет очередь на разработку генерального плана.
– И железную дорогу в порт оставляете?
Так не хотелось огорчать!..
– Наметили другую трассу – под горой.
– Думаете, – согласятся?
– Надеюсь.
– Дай-то Бог! А собор сохраняете?