Ален приехал к обеду, вместе с лордом Касилисом и Констанца увидела их в окно своей гостиной.
Мужчины были без плащей, в одних шерстяных трекондах. При взгляде на Алена у неё защемило сердце, так сильно она любила его. Он торопливо шёл к парадному входу, а она любовалась его гибкой сильной фигурой, решительным и смелым выражением лица. Он был таким красивым в роскошной чёрной, с серебром, треконде, распахнутой на груди. Кипенно-белая шёлковая рубашка с уже наполовину отстёгнутым пышным кружевным жабо насмешила её. Рубашка была довольно старой и несколько мала, но Ален любил её, несмотря на подшучивания деда.
Констанца торопливо сбежала вниз, им навстречу. Они уже входили в распахнутую перед ними слугой дверь, и её радостные глаза встретились с горящим нетерпением взглядом Алена. Ей хотелось броситься к нему на шею, почувствовать его жаркие объятия и поцелуи и самой целовать жёсткие обветренные губы, чувствовать его дыхание на своём лице и запах весны, солнца, которым пахла его кожа, а от треконды чуть-чуть пахнет потом, и этот запах был ей родным и уютным.
Но рядом стоял лорд Касилис и насмешливо смотрел на них, поэтому Констанца присела в церемонном реверансе, а Ален низко поклонился ей.
Потом, когда он переоделся и умылся, они встретились в малой гостиной, под присмотром Ольгии, которая, впрочем, занялась шитьём у дальнего окна, всем видом показывая, что она не обращает на них внимания.
С благодарностью взглянув на пожилую женщину, Констанца рассказала Алену о встрече с леди Эмилией. Она с удивлением поведала ему, что его матушка, кажется, не питает к ней ненависти. Её милость даже рассмеялась, когда Констанца, в ответ на сообщение, что Алену придётся оставить службу, чтобы жениться на ней, с радостью выразила надежду, что, при его-то образованности, он легко найдёт работу писаря в каком-нибудь ведомстве. Ален тоже засмеялся и согласился, что, пожалуй, с работой писаря он бы справился, но к счастью, у него ещё есть поместье, так что смерть от голода им точно грозить не будет.
Оглянувшись на Ольгию, Ален потихоньку поцеловал ладошку Констанцы, а она на секунду прижалась губами к склонённой макушке. Выпрямившись, он серьёзно посмотрел на неё: - Констанца, ты готова ехать со мной в Ведомство Дознания, чтобы свидетельствовать в пользу лорда дар Кремона?
Она быстро покивала головой: - да-да, Ален, я поеду! Только... ты никуда не уйдёшь?
- Ну что ты, моя хорошая, я всё время буду рядом. Но если тебе страшно, то можешь не ездить. Я не хотел бы, чтобы ты напугалась. Меня беспокоит, что это может отразиться на малыше! - Тревога в блестящих чёрных глазах насмешила её:
- Уж не такая я и трусиха, Ален! А если я не поеду, что будет с лордом Нежином?
- Его казнят! - Жёстко ответил тот.
****
После обеда они поехали в Ведомство Алена. Констанца немного робела, но виду не показывала. Время от времени её любимый, скакавший на Громе рядом с каретой, поглядывал на неё в окошко, и тогда она успокаивающе улыбалась ему, что, впрочем, не могло его обмануть.
Громадное угрюмое здание появилось внезапно, когда карета миновала королевский дворец и пересекла площадь перед ним.
Констанца подумала, что едва ли те, кто строил это трёхэтажное приземистое сооружение из серого камня, хотели придать ему какой-то особо угрожающий вид. Просто род деятельности людей, служащих в Ведомстве Дознания, внушал священный трепет и некоторый страх всем, кто даже случайно оказывался поблизости.
Карета остановилась перед центральным входом. Нахмуренный Ален открыл дверцу и подал девушке руку, на которую она с благодарностью оперлась. Подбежавший смешливый подросток взял под уздцы Грома и повёл его куда-то за здание. Их никто не встречал, никто не распахивал перед ними дверь. Поднявшись по широким каменным ступеням вместе с Аленом и войдя внутрь, Констанца очутилась в небольшом холле, от которого влево и вправо отходили широкие коридоры. По обе стороны их она видела плотно закрытые двери. Большой, вытертый до основы грязноватый ковёр на полу, выстроенные в ряд вдоль стены жёсткие деревянные стулья. Из окна падает солнечный луч, в нём кружатся пылинки. Из-за ближайших дверей в левом коридоре доносится негромкий гул мужских голосов, оборвавшийся взрывом смеха.
Констанца была разочарована. Она и сама не знала, чего ждала: то ли жутких орудий пыток, развешенных на стенах, то ли воплей истязаемых людей, а, может быть, и лужи крови в укромном уголке...? А тут всё обыденно и скучно. Казённое заведение с запахом пыльных бумаг, мастики и пятнами чернил на затёртом полу.