****
Покачиваясь в седле рядом с девушкой, Ален угрюмо думал, что Констанца так и не поверила ему, что он не хотел близости с ней по принуждению. Эти пять дней стали тяжелы для него. Он смирился с тем, что думает не о заговоре, а о девчонке рядом с ним. Скоро он, наконец, расстанется с ней. Нет, он не станет просить матушку дать ей приют, а сразу увезёт к деду. А что? Вот ей и работа, о которой она мечтает. Дед как-то говорил, что ему одному скучно. Вот и пусть развлекает его разговорами, книжки ему читает. А дед ей станет деньги платить, и оба будут довольны. В голове всплыла лукавая мысль, что он, иногда, навещает старика. Редко, конечно, и это неправильно, надо будет исправляться.
В Синайе хозяин постоялого двора - данн Джорджий. Он работает в ведомстве даже дольше самого Алена, поэтому и относится к нему немного снисходительно. Пусть его, главное, что опытный агент и дело своё знает. Он последний, с кем нужно повидаться. А там, через сутки они пересекут границу Ферренского лордства и всё. Ещё неделя - и они в Орегонии, столице королевства. Рихард, наверно, с ума сходит, придворные перед ним, как мыши, разбегаются. Ещё бы! Главный дознаватель исчез и три месяца о нём ни слуху, ни духу. Но Ален не мог рисковать. Стоит заговорщикам узнать, что он здесь, рядом с ними, и за свою жизнь он не дал бы и пуговицы от своей драной треконды. От внезапного удара камнем по голове или мечом в спину не спасёт никакое колдовство. В душе всё время жила тревога за Констанцу. Ей очень опасно находиться рядом с ним. Если заговорщики решат убить его, то уж свидетелю наверняка не поздоровится. Ален думал, что надо бы как-то предупредить её, но не знал, как. Чего доброго, она решит, что он хочет от неё избавиться и в одну прекрасную ночь сбежит от него, благо, опыт имеется. Однозначно, он не хотел её терять и при мысли, что рано или поздно им придётся расстаться, болезненно сжималось сердце. Он усмехнулся про себя: думай, лорд Ален, думай! Что ты можешь предложить молоденькой девчонке, дочери кузнеца, неглупой, но наивной и доверчивой? Место твоей любовницы, благо, оно сейчас вакантно? Он представил, как она, с негодованием, отвергает его предложение, как дрожат у неё губы и наливаются предательской влагой глаза. А ему хотелось бы, чтобы они радостно сияли ему навстречу, а розовые нежные губы улыбались. Он вздохнул. Пока что он не может даже откровенно поговорить с ней, объяснить, что он, порой, бывает резок и груб, хотя и старается сдерживаться. Ещё раз попросить у неё прощения, в конце концов.
Но это были лишь мысли. Даже себе он не мог признаться, что боится увидеть в её глазах, в ответ на свои оправдания, холод и презрение. Нет, словами она, конечно, ничего не скажет. Всё же сейчас девушка целиком и полностью зависит от него. Да и просто, в силу характера, не захочет его обижать. Но ясно, что она ещё больше отдалится и тогда ни о какой сердечности и думать не стоит.
Он иронически хмыкнул: неясно даже, как она к нему относится. Зато очень даже заметно, как тщательно теперь, после сведений о нём, она обдумывает свои слова, с какой осторожностью общается с ним.
****
Синайя - всего лишь один из городов Ферренского лордства. Он значительно уступает по величине и благоустройству Зеленайску.
Вечером путешественники беспрепятственно проехали через городские ворота и неспешно двинулись вдоль по центральной улице. Констанца была разочарована. Слабо освещённая фонарями, улица не могла похвастаться красивыми домами. Все довольно старые, с облезлой краской, одно - двухэтажные, они равнодушно смотрели подслеповатыми, давно немытыми окошками на проезжающих мимо людей.
Констанце хотелось спросить Алена, почему этот город на границе Ферренского лордства и королевских земель выглядит так убого, но не решилась. Тот был погружён в свои мысли и были они, кажется, нерадостными, потому что смотрел он отсутствующим взглядом, а твёрдо сжатые губы казалось, не помнили, что такое улыбка. Констанца лишь надеялась, что не она является причиной такой холодной задумчивости.
Впрочем, несмотря на внешнюю непритязательность города, жизнь в Синайе кипела ключом. Многочисленные прохожие торопливо спешили по тротуарам, по мостовой катились кареты и повозки. Между ними протискивались всадники. Витрины лавок, освещаемые фонарями, завлекали покупателей модными шляпками, рулонами ярких тканей, разнообразной одеждой, обувью и оружием.
Не глядя по сторонам Ален торопливо обгонял кареты и повозки и, наконец, свернул с центральной улицы на боковую. Почти сразу же он остановился у низкого, одноэтажного приземистого здания и спрыгнул с коня. Констанца спешилась следом за ним и облегчённо вздохнула. Наконец - то отдых. Они привязали коней к коновязи, и Ален первым вошёл в дом. Это был постоялый двор. Констанца не обратила внимания, была ли у него какая - то вывеска. Наверное, была, но выглядел он таким же обшарпанным и неухоженным, как и все виденные ею дома в Синайе. Хозяин этого постоялого двора держал небольшую кухню, чему девушка была очень рада. Ей даже думать не хотелось о том, чтобы ещё куда - то идти в поисках ужина. В небольшом зале стояло несколько столиков, один - свободный.