Взобравшись на колоду, Констанца смогла просунуться в отверстие в стене. В конюшне было темновато, и ей пришлось некоторое время пережидать, чтобы привыкли глаза. А потом она сразу увидела человека, неподвижно лежащего на куче старой прелой соломы. Ален! Она принялась торопливо протискиваться в отверстие. Плащ мешал, и его пришлось снять и протолкнуть вперёд себя.
Наконец, она пролезла в дыру, или это было что-то вроде окошка? И спрыгнула на пол. Ален не двигался. Она подбежала, упала около него на колени, прошептала: - Ален, вы живы? - Человек шевельнул головой и снова замер. Она наклонилась к нему, всматриваясь в лицо. Луна светила в прорехи в соломенной крыше и в её слабом свете Констанца увидела, что его лицо залито запёкшейся кровью, а рот заткнут какой-то грязной тряпкой. Она осторожно потащила её. Он застонал, стал судорожно хватать воздух ртом. Констанца даже не замечала, как слёзы стекают по её щекам. Она чувствовала запах крови, видела, что у него разбиты губы и заплыл один глаз, а волосы на лбу, брови и ресницы слиплись. Он с трудом прошептал: - Констанца! Как ты сюда попала? Скорее беги! Скорее!
Не слушая, она стала его ощупывать, не зная, что делать, как вытащить его из этого сарая. Он сказал уже твёрже: - Констанца, немедленно уходи! Ты слышишь? Я приказываю тебе - уходи! - Она замотала головой:
- нет, мы уйдём вместе!
Он разозлился: - глупая! Нам вместе не уйти! Если они тебя поймают... - его голос дрогнул. Она прошептала:
- ну да, убьют, данн Джорджий мне сказал, но я не боюсь. Мы убежим, там охранник совсем пьяный, а я приехала на Громе, он увезёт нас двоих.
- Констанца, убирайся немедленно! Они не просто тебя убьют, а сначала..., - он судорожно вздохнул: - я прошу тебя, умоляю, беги, девочка! Ты поедешь в столицу и приведёшь помощь, меня спасут. Беги, милая! - Он попытался сесть, и она только сейчас увидела, что у него связаны руки и ноги. Стыд обжёг её:
- Ален, повернись, я развяжу тебя! - Он с трудом повернулся на бок. Она видела, что он сильно избит, его движения замедленны, а говорит он с трудом.
Констанца наклонилась над его руками, стянутыми за спиной, и едва сдержала рыдания. Верёвка глубоко впилась в кисти рук, они опухли и побелели. Она попыталась подёргать грубый узел, но поняла, что ей ни за что его не развязать. Внезапно девушка вспомнила про кинжал в сапоге. Через минуту Ален, скрипя зубами, растирал рубцы от верёвки.
Она даже не заметила, что стала говорить ему "ты". Жалость терзала её, его боль эхом отдавалась в её душе.
Он обрадовался, увидев кинжал, и снова хотел выпроводить её: - Констанца, теперь ты можешь спокойно оставить меня. С оружием им меня не взять.
Она, не слушая его, разрезала верёвки, стягивающие ноги, и, обняв его за плечи, попыталась поднять. Он хмыкнул ей в ухо: - ты сильна духом, девочка, но не физически. - Он с трудом встал на ноги, покачиваясь, тяжело опёрся на неё, - они здорово попинали меня, ублюдки, да ещё чем-то напоили, какой - то сонной гадостью.
****
Ален увидел ужас в глазах Констанцы и резко дёрнулся в сторону. Помешала толпа. Казалось, от удара треснул череп, и в затухающем сознании мелькнуло: только бы они не заметили её! А потом свет померк в глазах.
Он очнулся оттого, что стал задыхаться. Открыв глаза, увидел перед собой жёсткую лошадиную гриву, в которую он уткнулся лицом. Попытался пошевелиться и понял, что опутан верёвками и привязан к лошади. Наклоняясь вперёд, он упал на шею лошади и пришёл в сознание. Тут же понял, что не только связан по рукам и ногам, но и во рту какая-то вонючая тряпка. Вытолкнуть её языком не получилось. Повернув голову, увидел скачущих рядом всадников. По виду - обычные наёмники: грубые лица, бычьи шеи, потёртые плащи из толстого сукна сбоку оттопыривают пристёгнутые к поясу мечи. Увидев, что он зашевелился и пытается выпрямиться, наёмники свернули с дороги на обочину, спешились. Отвязав Алена, с гоготом скинули его на землю и принялись пинать ногами. Он прижал подбородок и колени к груди, стараясь максимально защитить внутренние органы. Почувствовал, как кровь заливает глаза и услышал, как один из наёмников сказал: - хватит! Лорд Фёрт разрешил его убить только в крайнем случае.
Стоящий рядом прошипел: - Прикуси язык, дурак! Ты забыл, что нельзя называть никаких имён?
Ален усмехнулся разбитыми губами: значит, лорд Фёрт. Он самый старший из заговорщиков и самый решительный. Ишь, не побоялся выкрасть Главного дознавателя. За одно это полагается смертная казнь. Но он уверен, что о похищении никто не узнает. Сгинул где-то на просторах королевства Семи Холмов лорд дар Бреттон и следов не оставил. А то, что следов не останется, Ален был уверен.