Или ей показались оскорбительными комплименты Шамила? Тот ещё гусь-то. Дома жена, трое ребятишек, а он с Констанцей заигрывает! В какой-то момент прямо руки чесались блох на него напустить или вино превратить в слабительное питьё, сохранив винный вкус и запах. Но удержался. Зубами скрипел, но терпел. Во-первых, Шамил сразу догадается, потому как знает, кто у нас тут ведьмак, а во-вторых, нехорошо это. Ревность ревностью, но умом-то он понимает, что не станет Шамил соблазнять Констанцу, так, ради развлечения языком мелет. Но ведь она улыбается ему! И эта улыбка, предназначенная другому, доставляет мучительную боль и лишает сна.
Выяснять отношения нет возможности. Десятки глаз наблюдают за каждым её шагом. Нехватало ещё, чтобы кто-то обнаружил, что он влюблён в молоденькую девочку-простолюдинку и везёт её в столицу. Слухов и сплетен нужно избежать любой ценой. В противном случае найдётся немало желающих помешать ему жениться на ней. О другом и думать страшно. Пока заговорщики не обезврежены, всякому, кто дорог Главному королевскому дознавателю, грозит нешуточная опасность. Шамил не может гарантировать, что кто-то из его стражников не подкуплен. Значит, только так: абсолютно равнодушные взгляды, минимум внимания.
Но поговорить с Констанцей надо. Сегодня утром он, случайно встретившись с ней в коридоре, заметил, что у неё заплаканные глаза. Вот же глупышка! Надо попросить Джорджия как-нибудь устроить их свидание. В конце концов, он просто соскучился по ней!
****
Констанце, всё же, пришлось обедать в общем зале. Данн Джорджий наотрез отказался носить еду ей в комнату, объяснив это чрезвычайной загруженностью.
Она рано вышла к обеду и села за маленький столик в углу, у двери на кухню. Хозяин укоризненно покачал головой, но ничего не сказал. К ней подошла служанка и поставила на стол миску с мясной похлёбкой. Тушёного кролика пообещала принести попозже. Констанца скромно принялась за еду, краем глаза поглядывая в зал.
Вскоре пришёл лорд Шамил, шумно отодвинул стул, расслабленно опустился на него и огляделся по сторонам. В зале было шумно. Стражники входили и выходили из помещения, хлопали двери, гремело оружие, громкие разговоры, смех и шутки слились в глухой гул.
Он не сразу заметил Констанцу, а когда увидел, его брови удивлённо поползли вверх. Но встать и подойти к ней он не успел. На стул напротив него мягко опустился Ален:
- куда ты направился, Шамил?
- Да, понимаешь, я... хотел подойти к данне Констанце... - Ален нахмурился, в упор глядя на Шамила, - она села за другой стол, вот я и хотел поинтересоваться, за что нам такая немилость.
- Оставь её в покое, Шамил. Не нужно ставить девушку в неловкое положение. - Ален подвинул к себе миску с дымящейся похлёбкой и принялся есть.
У Констанцы дрогнуло сердце, когда она увидела Алена. Не глядя по сторонам, он с аппетитом обедал, а она украдкой смотрела на него. О, Всеблагой, какой он красивый! Сегодня он опять сменил одежду. Бархатная тёмно-синяя треконда, расшитая теперь уже серебряным узором и такие же штаны. А рубашка опять из шёлка, белейшая, но жабо другой формы, а по воротнику тоже кружева.
Насытившись, он откинулся на спинку стула, лениво оглядывая зал. Констанца исподтишка вглядывалась в любимое лицо, сейчас холодное, отстранённое. Обежав зал, чёрные блестящие глаза в упор глянули на неё, и она смутилась, покраснела, низко опустила голову. Когда вновь осмелилась посмотреть на столик у лестницы, он был пуст.
****
Констанца только что вымылась. Ей хотелось просушить волосы, прежде чем лечь спать. Она сидела перед небольшим зеркалом, грустно всматриваясь в своё отражение.
В дверь негромко стукнули. Она неохотно повернула ключ и с удивлением посмотрела на хозяина постоялого двора.
- Констанца, пойдём со мной! - Он повернулся и, не дожидаясь её ответа, двинулся к лестнице. Девушка, недоумевая, поспешила за ним.
На втором этаже они не задержались, а свернули в другой коридор, узкий и тёмный, и поднялись в мансарду, где, как она знала, жил сам данн Джорджий. Хозяин толкнул дверь и, пропустив Констанцу вперёд, остался в коридоре. Она вошла в тускло освещённую комнату и не успела оглядеться, как очутилась в объятиях Алена. За спиной тихо закрылась дверь, а лорд Главный дознаватель уже покрывал её лицо поцелуями, бормоча о том, что он чуть не умер за эти три дня, не имея возможности не только получить причитающуюся ему долю ласки, но даже не смея взглянуть на свою девочку.