Она весело ухватилась за его локоть, когда, по окончании ужина, он галантно предложил ей руку. Сзади Ален возмущённо воскликнул: - дед! Как тебе не стыдно! - Но лорд Касилис лишь насмешливо фыркнул, похлопав Констанцу по руке, лежащей на сгибе его локтя.
Таким манером они и направились в кабинет хозяина, и Констанца поймала себя на том, что, несмотря на кажущуюся внешнюю нескладность и простоту Его милости, она выпрямила спину, горделиво приподняла подбородок и старается ступать неспешно и плавно, как и подобает хорошо воспитанной девушке, идущей под руку с благородным лордом. Краем глаза она заметила, что лорд Касилис с любопытством глянул на неё, но ничего не сказал, а с лёгким поклоном открыл перед нею дверь.
Они удобно расположились в больших уютных креслах перед громадным камином, от которого шло приятное тепло. На небольшом столике тёмного дерева, из которого была сделана вся мебель в кабинете хозяина, уже стояли высокие хрустальные бокалы на тонких ножках и пыльная, в какой-то паутине, замшелая тёмная бутылка. Констанца с удивлением и отвращением уставилась на неё, не понимая, как она оказалась в чистом и чопорном кабинете Его милости. Ален рассмеялся, увидев выражение её лица, как бы случайно подвинул своё кресло рядом с ней, проигнорировав, как дед укоризненно покачал головой: - Констанца, эта бутылка очень старая, поэтому её не стали мыть, чтобы подчеркнуть, что в ней хранится драгоценное столетнее вино.
Девушка удивлённо наблюдала, как слуга у них на глазах обтер бутылку белоснежной салфеткой с вышитым гербом лорда Касилиса, осторожно открыл её и разлил рубиновую жидкость по бокалам.
Она с опаской пригубила из бокала, но никакой особенной разницы по сравнению с винами, которые подавались на постоялых дворах, не почувствовала. Сказать об этом она не решилась, а тихонько поставила бокал на столик. Тем не менее, лорд Касилис, повернув голову, кивнул слуге и тот вышел, чтобы через минуту вернуться с большим хрустальным кувшином ягодного морса, который и был торжественно водружён перед Констанцей.
Допив вино из своего бокала, Ален наполнил его морсом и подал девушке, забрав её бокал с вином. Слуга, опешив, смотрел на эти манипуляции. В руке он держал небольшой поднос, на котором стоял предназначенный для Констанцы чистый бокал. Хозяин поморщился, махнув рукой, приказал слуге оставить их и сказал Алену: - мы, кажется, договорились, что ты воздержишься от намёков на ваши особые с Констанцей отношения. Но только что ты дал понять Роберту, что вы близкие люди!
Констанца вспыхнула, укоризненно посмотрела на Алена. Тот совершенно бесстыже расхохотался, сказал: - дед, не забудь, ты мне обещал, что оставишь нас одних хотя бы на двадцать минут!
- О-о-о! - Лорд Касилис страдальчески поднял глаза к позолоченной лепнине потолка, - я, кажется, начинаю сочувствовать мамашам, стоящим на страже добродетели своих дочерей! - Он сделал глоток из своего бокала и с наслаждением причмокнул губами: - нет, никогда вы, молодые, не поймёте божественного вкуса старого вина.
- Ага, - невоспитанно перебил его внук, - разве только когда сами станем такими же древними, как это вино!
Они просидели в кабинете до поздней ночи. Лорд Касилис ни о чём не спрашивал Констанцу, и она поняла, что Ален рассказал ему всё. Ей было неловко от этого и она стеснялась поднять на него глаза, но в разговоре Его милость вскользь сказал ей: - я такой старый, милая, и так много знаю и видел на своём веку, что ты вполне можешь иногда поплакать на моей груди, когда будет больно и горько, а ты устанешь удивляться человеческой подлости.
От этих слов Констанце сразу стало легко и спокойно, и она с благодарностью улыбнулась старику.
Лорд Касилис и Ален обсуждали то, чем она станет заниматься в качестве компаньонки хозяина. Он даже обещал платить ей - еженедельно по серебряной монете, и Констанца чуть не захлопала в ладоши от радости, но удержалась и лишь чинно поблагодарила. А ещё Его милость сказал, что он с удовольствием оплатит то, что она закажет из одежды и обуви.
Ален хотел остаться ночевать у деда, но тот категорически возражал и велел ему ехать к родителям, которые тоже его ждут. Утром Главному королевскому дознавателю предстояло явиться к Его Величеству, и они пообсуждали, что нужно сказать королю, а о чём - пока умолчать.
Потом лорд Касилис, погрозив им на прощание пальцем, вышел из кабинета, и Констанца бросилась в объятия любимого. Они целовались так, как будто не виделись несколько лет, и Ален попытался задрать подол платья, пробормотав, что он так соскучился, что даже думать ни о чём не может. Констанца пришла в ужас, когда он стал пристраивать её на столе у деда, предварительно сдвинув на угол бумаги: - нет, Ален, прошу тебя! Я тоже очень соскучилась, но не хочу так, бегом и... и мне не нравится, Ален!