Констанца плакала, опустив голову: - нет, Ваша милость, я сама... Я полюбила его ещё раньше, он очень хороший, он самый лучший на свете...
Та похлопала девушку по руке, мягко сказала: - конечно, я с тобой согласна, он очень хороший. Но тебе лишь кажется, что ты его любишь. Он был ласков с тобой и щедр. Наверно, мы можем купить тебе небольшой дом здесь, в столице. У тебя будут слуги, своя карета и лошади. И, конечно, много платьев. Ален станет тебя время от времени навещать, а если родится ребёнок, то мы признаем его как дар Бреттона. Это ведь замечательно, правда? Но жениться на тебе он не может! - Она встала и жёстко сказала: - даже не думай об этом. Этого никогда не будет!
Леди Эмилия вышла из кабинета, оставив Констанцу горько оплакивать свою любовь.
Вечером приехал Ален. Скрепя сердце, лорд Касилис опять оставил их в своём кабинете, напоследок нахмурив брови и строго погрозив им пальцем.
Констанца, которая проплакала, с небольшими перерывами, весь день, бросилась ему на шею. Покрывая её лицо поцелуями, он шептал, как сильно любит её, как скучает и мечтает поскорее окончательно закончить дело о заговоре против короны, чтобы заняться личными делами.
Она рассказала о приезде его матушки и, рассказывая, снова заплакала. Но он не казался расстроенным. Усадив её к себе на колени, он потёрся носом где-то у неё за ухом и, перебирая губами волосы на виске, задумчиво сказал: - не плачь, моя хорошая, я знаю, что нужно сделать, чтобы король утратил интерес к нашему браку. Скоро я разделаюсь с заговорщиками, и мы поженимся. Ты мне веришь?
Вместо ответа она крепко обняла его и подставила губы, которые он долго и с удовольствием целовал.
****
Леди Эмилия больше не приезжала к отцу. Лорд Касилис вскользь сообщил Констанце, что Ален пригрозил матери разрывом всяких отношений, если она не оставит его невесту в покое. Было непонятно, поддерживал Его милость внука, или осуждал.
Констанцу удивляло, что леди Эмилия называла отца "Его милостью", а не папой, и она как-то спросила его об этом. Лорд Касилис вначале посмеялся, а потом сообщил, что это всё спесь и гонор благородных лордов. На самом деле, он никогда не возражал против того, чтобы дочь звала его папой, что, собственно, она и делает, но только наедине.
После этого разговора Констанца подумала о том, что многие правила поведения в обществе ей ещё неизвестны, хотя лорд Касилис сдержал слово и пригласил к ней учителей. Весь прошедший месяц она прилежно разучивала модные танцы, нещадно терзала старенький клавесин, стоящий в малой гостиной и, под руководством чопорной старой девы, осваивала премудрости этикета. А ещё Его милость пожелал, чтобы она научилась ведению домашнего хозяйства, для чего ей было велено ежедневно в течение двух часов помогать домоправительнице в проверке счетов, поступивших от торговцев.
Учитель танцев хвалил её и говорил, что у неё природное чувство ритма и хороший слух. Тем не менее, клавесин ей не давался, и учитель музыки отчаялся продвинуться с нею сколь - нибудь дальше разучивания простеньких пьесок.
Зато Констанца с удовольствием слушала старого, с длинной седой бородой, учителя естественных наук. Порой, рассказывая ей о загадках природы, он входил в раж и бегал по её гостиной, потрясая кулаками над головой или возмущённо дёргая себя за бороду. К слову сказать, он начисто отвергал хитрый умысел Всеблагого в деле создания таинственных явлений, таких как сверкание молний в грозу, извержение вулкана в горах Закатного королевства и многих других. Он утверждал, что это всего лишь явления природы, и людям предстоит их изучить.
Лорд Касилис, кажется, тоже любил слушать старого учителя. Он часто вступал с ним в спор, и тогда Констанца, затаив дыхание, с восторгом внимала яростным речам обоих спорщиков. Но, конечно, её симпатии оставались на стороне Его милости.
Как - то раз, за несколько минут до начала обеда, дверь зала распахнулась, и в неё, не торопясь, вошёл невысокий, лысоватый, с иронически поджатыми тонкими губами мужчина.
Несмотря на средний рост, держался он очень высокомерно и, окинув Констанцу холодноватым взглядом бледно - голубых глаз, отвернулся. Лорд Касилис весело сказал: - знакомься, Констанца, это мой зять и отец Алена, лорд Николс!
Его милость небрежно кивнул и, усевшись на стуле, который услужливо пододвинул слуга, обратился с каким - то вопросом к тестю.
Констанца исподтишка рассматривала его, удивляясь, насколько родители Алена не похожи друг на друга.
Если леди Эмилия была яркой, привлекающей внимание, то в облике Его милости не было ничего, за что мог бы зацепиться глаз. Светлые, с сединой, волосы, почти не прикрывающие лысеющую макушку, бледно - голубые, как летнее выцветшее небо, глаза, ироничная усмешка на тонких губах. Но Констанца помнила, с каким уважением Ален рассказывал ей об отце и о той глубокой, проверенной временем любви, связывающей родителей.