- Мадемуазель, вы должны пощадить меня, - воскликнул виконт.
- Никогда!
- Одумайтесь!
- Нет.
- Тогда я предпочитаю убить себя сам. Анри схватил трость обеими руками, вставил себе под мышку, растянулся на ковре и прошептал:
- Я умираю-у-у.
Колетта поставила ногу ему на грудь, и оглядела всех с видом победительницы.
Во время этого шутливого представления Констанция подобралась к Мадлен Ламартин и завела с ней разговор.
- Остерегайтесь, дорогая, виконта.
- Я благодарна вам за письмо, но оно, право же, было лишним.
- Я боялась, мадам Ламартин, что вы не устоите перед чарами Анри.
- Нет, что вы, мадемуазель, я ничуть его не люблю. Глаза Констанции сузились.
- Ну и прекрасно, дорогая.
Мадемуазель Аламбер поняла: Мадлен любит виконта. Нервы ее напряжены до предела, она борется со своей любовью в надежде выиграть эту битву.
- Но все же, мадам Ламартин, - продолжала Констанция, - я хочу предупредить вас: Анри, хоть он и мой друг очень коварен и для вашей же безопасности лучше покинуть имение.
Нет, мадемуазель, я уверена в собственных силах, виконт Лабрюйер мне безразличен.
Я предупредила вас, мадам, распоряжаться своей судьбой вы будете сами.
Уже немного заскучавшая графиня Лабрюйер распорядилась позвать музыкантов, тот самый квинтет, который играл на полянке в лесу. И вновь зазвучала та же мелодия. Мадлен вздрогнула.
- Я приглашаю вас, - перед ней стоял виконт.
Она подала ему руку и ощутила, как сжимается ее сердце только от одного его прикосновения. Она танцевала, неотрывно глядя в глаза виконту. Тот тоже не отводил своего взгляда, но не проронил за время танца ни слова.
"Вы не обманываете меня?" - вопрошал взгляд Мадлен.
"Что вы, мадам, разве можно усомниться в моей искренности?" - отвечал взглядом Анри.
"Прошу вас, оставьте меня!"
"Я не могу".
"Исчезните отсюда, виконт, оставьте меня в покое!"
"Никогда!"
"Тогда я пропала".
И тут на лице виконта появилась улыбка, словно бы он и впрямь прочитал мысли женщины, танцевавшей с ним.
Музыка стихла, пальцы виконта разжались, а Мадлен, сделав над собой усилие, улыбнулась.
- Я благодарен за танец, - Анри поклонился, Мадлен сделала реверанс.
- Ну что же вы, маркиз, - сказала старая графиня, - у нас не так уж много мужчин, и вы могли бы пригласить кого-нибудь из дам.
- Нет-нет, - ответил маркиз Лагранж, - после виконта показывать свое умение в танце небезопасно. Пусть он танцует.
Анри пригласил к следующему танцу Констанцию.
- Так вы помните о нашем уговоре? - шептала мадемуазель Аламбер.
А Анри, ведя ее за руку, не поворачивая головы, отвечал:
- Только после того, как Мадлен окончательно потеряет голову.
- Но ведь не можете вы оставить меня без помощи?
- Что ты, Констанпия, я обязательно помогу тебе, но не так скоро. Ты же видишь, я занят другим.
- Тогда, Анри, я попрошу тебя еще об одной услуге.
- Лишь бы она не была такой сложной.
- Я очень устала, а девочке нужно написать письмо своему возлюбленному, оставшемуся в Париже. Сама она этого не сделает, а ты с твоим великолепным слогом справишься за несколько минут.
- Это, Констанция, я тебе обещаю.
Закончив танцевать с Констанцией, Анри пригласил маркизу Лагранж. Женщина смотрела на молодого человека, не скрывая своего восхищения, а маркиз невесело улыбался, следя за своей женой.
- Мы еще с вами встретимся, виконт? - шепотом спрашивала маркиза во время танца.
- Нет, мадам.
- Отчего же?
- Я заходил к вам всего лишь поговорить о вашем муже, и вы мне все рассказали, удовлетворили мое любопытство.
- Так вы не придете?
- Я сожалею, мадам, но не в моих правилах возвращаться к женщинам.
- Вы чудовище, виконт, - приторно улыбалась маркиза.
- Мне часто говорят это, но стоит взглянуть в зеркало, я понимаю - меня хотят оболгать. Ведь невозможно же, маркиза, согласитесь, любить чудовище.
- Любовь... - задумчиво произнесла маркиза Лагранж, - я никогда не злоупотребляю этим словом.
- И правильно делаете, маркиза, никогда не стоит говорить, что ты кого-то любишь, если это не так.
- Но вы же, виконт, любите повторять это слово.
- Я говорю лишь то, о чем хотят от меня услышать, не больше.
- Так вы обманываете женщин?
- Ничуть. Когда я произношу слово "люблю", я и в самом деле испытываю это чувство. Но вы же сами убедились, любовь может быть разной - любовь тела, любовь души, любовь сердца, глаз.
- Мужчины всегда находят оправдание для себя, - немного раздраженно бросила маркиза и танец на этом завершился.
Только тут спохватились, что старая графиня уснула. Анри тут же дал знак музыкантам и те удалились.
- Мадам! Мадам!
- А? Что? - графиня вскинула голову.
- Мадам...
- Ты хочешь пригласить меня на танец?
- Нет, бабушка, я уже отпустил музыкантов и, по-моему, настало время ложиться спать.
- А ты спать собираешься? - лукаво улыбаясь, поинтересовалась графиня Лабрюйер.
- Я слишком молод, чтобы спать каждую ночь. Дворецкий стоял в двери с непроницаемым лицом. Ему-то прекрасно были известны все ночные похождения молодого виконта. Но пожилого слугу уже трудно было чем-либо удивить. За время службы у графини Лабрюйер он насмотрелся всякого. А самое главное, он научился
Ничем не выдавать своего удивления, а это главное для слуги.
- Я вас провожу, - виконт подал руку своей бабушке и та, распрощавшись с гостями, двинулась к своей спальне. Распрощались и супруги Лагранж.
Мадлен, поколебавшись, подошла к Констанции и поблагодарила ее:
- Мадемуазель, спасибо вам за заботу, я, наверное, воспользуюсь вашим советом покинуть имение.
- Да, мадам, вам лучше всего уехать. Но только не расставайтесь с воспоминаниями.
- Спокойной ночи.
Мадлен Ламартин выглядела несчастной. Она сгорбилась и двинулась в одиночестве по коридору.
"Какая странная женщина, - подумала Констанция, - быть влюбленной - и так не обращать внимания на свою внешность".
- А мы чего ждем, Констанция? - поинтересовалась Колетта.
- Подожди, посиди здесь немного, я сейчас вернусь.