Констанция выглянула в коридор.
По коридору легкой походкой возвращался Анри. На его губах блуждала задумчивая улыбка. Он остановился у двери Мадлен Ламартин, ибо та была приоткрыта, словно приглашала войти.
"Нет, это ловушка, - подумал виконт, - я сделаю по-другому" - и он осторожно прикрыл дверь.
Мадлен, ожидавшая, что виконт вот-вот зайдет к ней, опустила голову на руки и расплакалась. Но тут же, не выдержав, сорвалась с места и выбежала в коридор. Виконт удалялся.
Констанция посчитала нужным спрятаться за портьеру.
- Погодите, виконт! - Мадлен не узнала своего голоса.
Тот обернулся.
- Простите, мадам, если я поступил не правильно, закрыв дверь. Я всего лишь боялся за ваше здоровье. Сквозняки в этом доме такие холодные!
- Я должна поговорить с вами.
- Я к вашим услугам, - виконт распахул дверь своей спальни, - входите же, не бойтесь.
Мадлен огляделась. Коридор был пуст, если не считать дворецкого, сидевшего за столом перед зажженными канделябрами.
- Я слушаю вас, мадам, - напомнил своей гостье виконт, которая потеряла дар речи и лишь смотрела на молодого человека глазами, сверкавшими от обилия слез.
- Вы должны оставить меня, виконт.
- Я не могу этого сделать, мадам.
- Но я прошу вас!
- Я тоже прошу вас не говорить подобного.
Но неужели вы не видите, как я страдаю?
- Я страдаю тоже.
Но я уже не в силах переносить страдания.
В вашей воле, мадам, прекратить их, только условности удерживают вас от этого.
- Я ненавижу вас! - закричала Мадлен, но по ее глазам было нетрудно догадаться, что эти слова далеки от истины.
- Вы обманываете сами себя.
- Но я прошу вас, - взмолилась Мадлен, - не заставляйте меня произносить эти страшные слова!
- Какие?
- Не могу же я сказать, что я люблю вас, - и женщина, заплакав, выбежала из спальни виконта.
Он слышал, как щелкнула задвижка двери ее спальни. Улыбнувшись, Анри вышел в коридор. Констанция уже шла ему навстречу.
- Ну что, Анри, ты обидел эту чудесную женщину?
- Нет, я всего лишь хотел дать ей один чудесный совет.
- А что сказала она?
- Это секрет. Но думаю, тебе, Констанция, узнав его, не станет легче.
- Мне станет легче, если ты выполнишь обещание.
- Насчет письма?
- Насчет письма тоже.
Когда виконт Лабрюйер и Констанция Аламбер вошли в гостиную, то увидели, что Колетта, заждавшись возвращения своей покровительницы, уснула, сидя на козетке. Ее голова свесилась на груди, и она мирно посапывала.
- Чудесная картина, - залюбовался виконт, - она так же глупа, как и прекрасна.
- Не так уж много, Анри, найдется умных женщин, а еще меньше - мужчин.
- Но ведь мы с тобой умны, Констанция?
- Не знаю... Временами, Анри, мне кажется, бог обделил меня рассудком.
- Рассудок и ум - не одно и то же. Но именно рассудительности мне иногда не хватает.
- Так помоги бедной девушке. Неужели ты хочешь, чтобы она досталась невинной этому чудовищу Эмилю де Мориво?
- Раньше ты не считала его таковым.
- Чудовищами, Анри, не рождаются, ими становятся.
- Только письмо, Констанция, только письмо. Колетта спросонья что-то пробормотала и открыла глаза. Было ясно, что она еще не соображает, где находится.
Констанция подошла к своей воспитаннице и взяла ее за руки.
- Ты помнишь, что обещала написать письмо Александру?
- Ой!
- Вот видишь, только учти, письмо должно быть немного сдержанным.
- А ты поможешь мне, Констанция?
- Я не могу, - уклончиво отвечала мадемуазель Аламбер, - но я думаю, виконт поможет тебе не хуже, чем я.
Глаза Колетты загорелись.
- Давайте, мадемуазель, - и Анри предложил ей руку, - чернила и бумага у вас найдутся?
- Конечно, я запаслась всем необходимым, мне же нужно каждый день писать.
- Спокойной ночи, Констанция, - бросил через плечо Анри, входя в спальню Колетты.
Девочка сначала хотела запереть спальню на задвижку, но потом передумала, это выглядело бы немного нескромно.
- Но здесь нет стола...
Колетта отыскала бумагу и чернила, потом прихватила толстую книжку, легла на кровать и приготовилась писать под диктовку. Ноги в белых кружевных чулках она согнула в коленях и весело болтала ногами.
- Дорогая мадам!
Колетта удивленно посмотрела на виконта, тот тут же спохватился.
- Ах, да, пиши: "Дорогой месье!" или как ты его там называешь...
- Шевалье, - подсказала Колетта.
- Ну да, "Дорогой шевалье! Я помню нашу последнюю встречу..."
- Вы знаете о ней?
- Но вы же встречались? - раздраженно воскликнул виконт.
- Да.
- Значит, последняя встреча была? Колетта старательно записывала, стараясь не делать ошибок.
А виконт продолжал:
- "...Я помню ваш образ, чудесный и манящий..." Колетте сперва показалось, что эти слова скорее бы подходили для обращения к женщине, но спорить с таким искушенным в делах любви человеком как виконт ей не хотелось и поэтому она записала все буквально.
Виконт смотрел на пухленькие ножки, затянутые в кружевные шелковые чулки, смотрел, как девушка сгибает и разгибает пальцы ног, словно пытаясь пощекотать себе ступни. Это зрелище умилило его.
- "...Только сейчас я понимаю, насколько была холодна к вам и не могу простить себе, что не дала волю чувствам. Ваш образ, дорогой шевалье, преследует меня, и я понимаю - любовь разбила мое сердце".
Колетта старательно выводила букву за буквой, строчки получались ровными, даже несмотря на то, что девушка писала, лежа в постели. Она так увлеклась своим занятием, что не заметила, как виконт Лабрюйер подошел к ней и опустился рядом на постель.
Колетта вздрогнула лишь когда виконт придержал рукой ее ноги.
- Ты не даешь мне сосредоточиться, - объяснил свое поведение Анри, пиши дальше: ..."Ваш образ преследует меня по ночам, и я ничего не могу с собой поделать. Стоит мне закрыть глаза - и вы, дорогой шевалье, предстаете передо мной, такой же прекрасный, как и во время нашей последней встречи".
- Я не успеваю, - прошептала Колетта.
- Пиши, пиши...
Рука Анри скользнула по шелковым чулкам и замерла на колене девушки. Сердце ее похолодело, и она испуганно посмотрела на виконта.