Дворецкий, не меняя выражения лица, а только сдобрив его улыбкой, повел баронессу в дом. Он остановился у самой двери спальни Колетты и несколько раз стукнул. Оттуда не раздалось ни звука.
Баронесса, подозревая недоброе, в нетерпении распахнула дверь и чуть не вскрикнула: измятая простынь,брошенное в ноги одеяло, а главное, и без объяснений было ясно, Колетта сегодня тут и не ночевала. Самые страшные подозрения закрались в душу матери. Она подбежала к кровати и прикоснулась к
Постели рукой. Та была холодна.
Не спрашивая ни о чем дворецкого, баронесса выбежала в коридор и вновь замерла в нерешительности.
- Если вы, мадам, хотите отыскать мадемуазель Аламбер, то ее спальня вот здесь, - и дворецкий указал на золоченую дверь.
Уже не считаясь с приличиями, не тратя времени на условности, баронесса толкнула дверь и ворвалась в спальню Констанции. Она готова была метать громы и молнии, допытываясь, куда та подевала дочь.
Но тут баронессу Дюамель ждал сюрприз: рядом со спящей Констанцией она увидела кого-то, кто прятался под одеялом, выставив из-под него лишь макушку и согнутую в локте руку.
То, что это мужчина, Франсуаза уже не сомневалась.
"Так вот как она воспитывает мою дочь!" - подумала Франсуаза, готовясь высказать Констанции все, что она о ней думает.
Но та вдруг проснулась и уставилась на баронессу. Откуда она взялась в ее спальне, Констанция никак не могла взять в толк. Тут же сердце мадемуазель Аламбер забилось чаще. Ей предстояло по виду баронессы определить, знает та о ночных приключениях своей дочери или же нет.
Баронесса Дюамель только успела открыть рот, как Констанция тут же взяла инициативу в свои руки. Она отбросила одеяло с Колетт и воскликнула:
- Колетта, просыпайся, твоя мать приехала! Это было большой неожиданностью для баронессы и на время у нее отнялся дар речи.
Перепуганная Колетта широко открытыми глазами смотрела на мать.
- Ну что же ты, Колетта, поздоровайся с ней. Девушка опасливо выскользнула из-под одеяла и побежала навстречу матери.
Инстинктивно она чувствовала, самое верное сейчас - броситься на шею матери.
Если та что-нибудь знает, слезы помогут, а если ничего - то пусть это будут слезы радости.
Так Колетта и поступила. Франсуаза стояла у открытой двери, обнимая свою дочь, и тоже плакала.
- Мама, я так скучала по тебе, я так хотела приехать!
Констанция Аламбер слушала этот бред и готовилась объяснить Франсуазе, почему это вдруг Колетта оказалась у нее в постели.
А баронесса Дюамель гладила дочь по волосам и приговаривала:
- Ты у меня еще такая глупая...
- Представь, Франсуаза, сегодня ночью она испугалась спать одна и прибежала ко мне.
Констанция запрокинула голову, ее волосы рассыпались по плечам. Весь вид мадемуазель Аламбер говорил о том, что она только и занималась в последние дни тем, что не спускала глаз с Колетты.
- Ты еще очень глупая... - приговаривала Франсуаза, а Колетта вздрагивала всем телом, боясь, что сейчас настроение матери изменится, и Франсуаза строгим тоном спросит ее, что она выделывала с виконтом Лабрюйером. Но страшного вопроса так и не последовало.
Франсуаза, наконец-то, отстранила от себя дочь и взяв ее за плечи, пристально посмотрела ей в глаза.
Вид Колетты был, конечно, жалок. Она втянула голову в плечи и виновато посмотрела на свою мать.
- Пойдем, пойдем, Колетта, мне кажется, я не видела тебя целую вечность, - баронесса Дюамель и ее дочь покинули спальню Констанции и та смогла облегченно вздохнуть.
"Ну, кажется теперь все. Франсуаза ни о чем не догадывается, а я больше ничего и не стану предпринимать".
Констанция Аламбер ликовала:
"Наконец Эмиль де Мориво наказан и вновь можно зажить спокойно".
Прозвучал гонг, извещавший, что завтрак накрыт. И только тут Констанция вспомнила, о чем просила ее мадам Ламартин. Поэтому она поспешила первой прийти к столу.
Старая графиня Лабрюйер уже сидела на террасе и как всегда клевала носом.
Констанция тронула ее за плечо.
- Мадам!
Графиня вздрогнула, но так и не проснулась.
- Мадам! - уже почти закричала ей в самое ухо Констанция.
Дворецкий неодобрительно смотрел на то, как будят его госпожу.
- А, это вы... - рассеянно проговорила графиня Лабрюйер, поправляя шляпку, - завтрак уже кончился?
- Нет, мадам, меня просили передать вам.
- Что-нибудь случилось?
- Можно считать, что нет. Ваш дом покинула мадам Ламартин.
- Но ведь я с самого утра здесь, на террасе. Неужели же я не видела отъезжающего экипажа?
- Нет, мадам, она уехала ночью.
- Я ее чем-нибудь обидела?
Что вы, мадам, она просила передать тысячу извинений, но ее ждут неотложные дела в Париже
Что ж, - вздохнула графиня Лабрюйер, - надеюсь, она осталась довольна пребыванием в моем доме, ведь ее муж, месье Ламартин, так беспокоился, оставляя ее одну.
В двери, ведущей на террасу, показались Колетта и ее мать Франсуаза.
- Не беспокойтесь, мадемуазель Аламбер, я понимаю истинную причину ее отъезда и благодарна вам за то, что вы так тщательно ее от меня скрываете, улыбнулась графиня и отдала Констанции розу на длинном стебле, которую до этого сжимала в руке.
Констанция села по правую сторону от графини Лабрюйер и с невозмутимым видом принялась вертеть цветок в руках. Она то подносила его к лицу, вдыхая его аромат, то обмахивалась им как веером.
- Доброе утро, графиня, - Колетта сделала реверанс и села в торце стола.
Франсуаза устроилась слева от графини Лабрюйер.
- А что же граф де Бодуэн? - поинтересовалась хозяйка дома. - Он не желает завтракать?
- Он поехал по делам и скоро вернется, - сказала баронесса.
- Граф де Бодуэн? - воскликнула Констанция. - Он здесь?
- А что это вас так удивляет? - спросила баронесса. - Я даже не знала, что вы знакомы.
- Нет, мы виделись всего один раз, поэтому я и спросила.
Любопытство баронессы распалилось. Теперь-то она понимала, граф де Бодуэн напросился в спутники неспроста, скорее всего, у него были какие-то дела к Констанции. Ведь испуг на лице мадемуазель Аламбер выдал ее с головой.
Но развить эту тему баронессе не дало появление виконта Лабрюйера. Он выбежал на террасу, по-шутовски поклонился всем и пожелал всем дамам доброго утра.