- Ты понимаешь, Мадлен, что ты делаешь?
- Я люблю тебя, - женщина провела ладонью по волосам Анри и склонившись, поцеловала его в щеку. - Я хочу, Анри, чтобы ты спал.
- Мои глаза закрыты, - сказал Анри, в упор глядя на Мадлен.
- Но ведь ты обманываешь меня.
- Все на свете обман, и если ты хочешь, чтобы мои глаза были закрыты думай так.
- Хорошо, ты спишь? Я стою подле тебя на коленях и молюсь за нашу любовь.
"Нашу? - подумал Анри. - Моей любви уже нет, есть только злость на себя и досада. И сколько ты, милая, ни будешь повторять слово "любовь", она не воскреснет. Ей нужно поставить памятник и больше не вспоминать о ней. Как жаль, что ты проснулась раньше меня, и мне не удалось уйти незамеченным! Теперь вновь будут слезы, вновь мне придется утешать тебя, а самое главное мне придется обмануть тебя, Мадлен. Я скажу, что мы встретимся вновь, а потом ты получишь письмо, где я напомню, что никогда и ничего не обещал тебе вместо любви - ни верности, ни постоянства, лишь только одну любовь. А она уже мертва, ты получила ее".
Виконт облизнул пересохшие губы.
- Ты хочешь пить? - забеспокоилась Мадлен.
- Нет.
Но не нужно меня обманывать.
Говорю тебе - нет, - уже немного раздраженно восликнул Анри.
Нет, я не вижу, - женщина провела пальцами по пересохшим губам Анри. Я принесу тебе попить.
- Не надо.
Но женщина словно и не слышала его голоса.
- Тебе принести вина или молока? Анри молчал.
- Я принесу молока.
Она не мигая, смотрела на виконта, и тому стало жаль Мадлен, ведь она словно не помнила, что им предстоит расстаться.
- Так, я принесу молока? Ты согласен?
- Да, неси что хочешь.
- Я сейчас.
И тут во дворе послышался какой-то неясный шум. Анри тут же приподнялся на локте и посмотрел в посветлевшее окно. Но лежа на кровати можно было видеть лишь крыши противоположных домов.
- Что там? - спросил он.
- Не беспокойся, - не оборачиваясь, произнесла Мадлен, - это, наверное, лошадь в конюшне.
- Лошадь?
- Да.
- Даже утром ты красива, - не удержавшись, сказал комплимент Анри.
- Я хочу, чтобы ты всегда был здесь и никуда не уходил. А я, возвращаясь, находила тебя тут.
- Мадлен, а что ты будешь делать, когда вернется твой муж? Вдруг он уже подъезжает к воротам? - пытался образумить ее Анри.
- Пусть это тебя не беспокоит, Анри. Все равно, что бы ни случилось, я буду здесь, с тобой.
- Но ведь это твоя спальня, сюда к тебе приходит муж...
- Ну и что, - улыбнулась Мадлен, - я теперь никогда не буду принадлежать ему.
- Что ты надумала?
- Нет, не бойся, я всего лишь на его месте буду представлять тебя. Я больше никогда не взгляну на него. В этой комнате мои глаза будут плотно закрыты, и я буду вспоминать эту ночь, когда ты был со мной.
Такие рассуждения показались Анри более разумными, чем прыдыдущие. Теперь хоть что-то обрисовывалось, какая-то определенность. Мадлен явно не претендовала на то, чтобы стать его вечной любовницей, а тем более, женой. И долгая речь про
Идеальную любовь, заготовленная Анри, осталась невостребованной.
Шум во дворе повторился.
Мадлен даже не дрогнула, зато Анри насторожился.
- Что это?
- Я же говорю тебе, лошадь в конюшне.
- Нет, это слишком громкий звук, кто-то пришел.
- Я ничего не боюсь.
- Не боишься? - изумился Анри. - А вдруг это муж?
- Ну хорошо, если ты так хочешь, я пойду посмотрю, - Мадлен поднялась и не поворачиваясь к Анри спиной двинулась к окну.
- Я сейчас посмотрю, дорогой, только оставайся здесь, не вставай, я хочу любоваться тобой. Твоя красота божественна, тело совершенно.
Мадлен бросила мимолетный взгляд в окно, и Анри показалось, что если бы она сейчас увидела пожар, то вряд ли это осознала бы.Она шумно вздохнула.
- Я не могу смотреть на тебя без восхищения, Анри, - Мадлен вновь подбежала к кровати, упала на колени и обняла виконта.
Тот прикрыл глаза и ощутил легкое прикосновение ее губ.
- Я сейчас, дорогой, сейчас приду. Нам же нужно что-нибудь поесть.
Мадлен в одной ночной рубашке, лишь прихватив с собой измятое платье, отошла к двери.
- Я приду и увижу тебя вновь лежащим на моей кровати, в моей спальне. Мне кажется, Анри, ты всегда находился здесь, только я тебя не видела.
- Мне так не кажется, - заметил виконт.
Ну и что, ты сам не помнишь, что с тобой происходило. Признайся, ведь ты всегда лежал вот тут рядом и согревал меня, когда я мерзла, гладил во сне мои волосы, украдкой целовал. Признайся, Анри, так дно и было?
Глаза Мадлен показались Анри безумными, и он ужаснулся. "Скорее бы все это кончилось, скорее бы она ушла!"
- Я сейчас, только оставайся здесь, - Мадлен послала Анри воздушный поцелуй и исчезла.
Дождавшись, пока хлопнет входная дверь, Анри поднялся, не спеша оделся, а затем, отыскав перо, чернила и бумагу, сел за столик в гостиной и начал писать послание Мадлен.
Жак, что-то недовольно бурча, поднялся из кухни и осведомился, будет ли его хозяин завтракать.
- Отстань, мы сейчас уходим. Вот только допишу письмо - и нас здесь не будет. Седлай лошадей.
- Но хозяин, к чему так спешить?
- Я тебе сказал, значит ты должен исполнить. Не хочешь же ты стать свидетелем безумного отчаяния брошенной любовницы?
Жак покачал головой.
- Ни в коем случае, хозяин.
- Ну так ступай в конюшню.
Письмо легло на подушку незастланной постели как раз там, где спала Мадлен, и виконт со своим слугой покинули дом мадам Ламартин.
Приехав к себе, виконт Лабрюйер распорядился разостлать постель и прилег отдохнуть. Ночь измучила его, а отвращение к самому себе не давало покоя.
А старавшаяся не думать ни о чем грустном Мадлен Ламартин с плетеной корзинкой в руках спешила на рынок. Редкие утренние прохожие оборачивались на богато одетую женщину, которая без служанки, сама, шла за покупками. Но Мадлен было абсолютно безразлично, что о ней думают, она была счастлива.
Рынок встретил Мадлен оживленным гулом. Женщина почти не торговалась и сразу отдавала деньги за понравившиеся ей продукты. В корзинку ложились овощи, фрукты, несколько персиков и гроздь раннего винограда.