- Так значит, долг будет оплачен? - рассмеялся Анри.
- Сейчас мы об этом поговорим.
- Давай.
Констанция закинула руки за голову, мокрая сорочка еще плотнее прилегла к ее телу, сделав доступными взгляду виконта почти все прелести ее молодого тела.
- Так что, Анри, тебе не хватило Колетты, ты не насытился ее молодостью, ее невинностью?
- Этим насытиться невозможно.
- Так значит, я, Анри, выигрываю по сравнению с Колеттой?
- Да, ты выигрываешь, хотя не во всем.
- И в чем же я ей уступаю?
- К сожалению, Констанция, ты не невинна.
- О боже мой, какой ты привередливый, Анри!
- Так я берусь, все-таки, утверждать, Констанция, ты проиграла и должна уплатить обещанный тобой долг.
- Я договорилась с тобой? - крайнее изумление отразилось на лице Констанции. - О чем?
- Ну как же, мадемуазель, мне не очень удобно напоминать об этом. Я думаю, ты сама должна вспомнить.
- Ах, да, я что-то припоминаю, я попросила тебя, а ты выставил какие-то сумасбродные условия. Это же была шутка, Анри, простая светская шутка, и я удивлена, как это ты мог прийти ко мне и требовать возвращения подобного долга.
- Какая шутка! - возмутился Анри. - Ты сама попросила меня сделать одну услугу, пообещав за это стать моей любовницей.
Анри и Констанция говорили с некоторым напряжением. Они не привыкли, несмотря на свой раскрепощенный образ жизни, говорить о таких вещах открыто. Обычно все сообщалось иносказаниями, а теперь и впрямь получилось так, что Анри пришел требовать довольно странную вещь.
- Но это шутка, Анри.
- Нет, ты говорила это серьезно.
- Хорошо, предположим, я говорила это серьезно но кто сможет доказать, что я пообещала стать твоей любовницей в обмен на совращение Колетты?
- Я думал, ты женщина слова, - сказал Анри.
- Но боже мой, Анри, ты бы еще взял с меня расписку, а потом представил ее в суде. А чтобы потом не было никаких сомнений в том, что я вернула долг, суд назначил бы несколько свидетелей, по одному на каждый угол кровати. Неужели ты надеялся на это?
- Нет, Констанция, я надеялся на твою порядочность и если бы не твое обещание, я никогда не осмелился бы приблизиться к Колетте. Констанция, но неужели не помнишь, ты умоляла меня, и я пошел на это почти преступление только ради тебя.
- Я ничего не помню, - беспечно воскликнула Констанция Аламбер, - и пожалуйста, перестань мне напоминать об этой глупой шутке.
- Шутке?
- Да, шутке.
- Ты в этом уверена?
- Абсолютно.
- Жаль, что я в самом деле не взял с тебя письменного обещания, - глаза Анри стали холодными, а руки задрожали, он не любил, когда с ним обращались подобным образом и выставляли дураком. - Ты проиграла, Констанция, и должна держать передо мной ответ! - уже почти кричал Анри.
- А я ничего не помню, - Констанция зло поджала губы.
- Ах, не помнишь!
- Да, не помню.
Ну тогда я должен тебе сказать, Констанция, что ты проиграла.
- Проиграла что?
- Пари.
- Меня это не интересует.
- А меня интересует! - Анри был вне себя от ярости, он вскочил с кресла и подбежал к Констанции.
Та скрестила на груди руки и высунула кончик языка.
- Ты не права, Констанция, нельзя бросать слов на ветер и за свои поступки следует отвечать.
- Забудь о моих словах, Анри.
- Ты не имела права так поступать, ведь я на что-то надеялся.
- И зря.
- Ты лгунья! - закричал Анри, хватая Констанцию за плечи.
- Забудь об этом, Анри, все это глупая шутка и не более. И пожалуйста, оставь меня.
Она уперлась своей маленькой ладонью в грудь Анри и попыталась оттолкнуть его. Но тот вцепился в ее плечи и принялся трясти.
- Так ты согласишься или нет, подлая обманщица?
- Не кричи на меня, Анри, - сама повысила голос мадемуазель Аламбер.
Тот опомнился, разжал пальцы.
- Ты сама, Констанция, просила меня совершить это и теперь я вынужден проклинать себя, ничего не получив взамен. Ты играешь чужой репутацией, но не можешь поступиться своей.
Немного походив по комнате, Анри несколько успокоился и сел в кресло. Он тяжело дышал, с ненавистью и в то же время с вожделением глядя на Констанцию.
А та, словно бы нарочно, опустилась немного ниже в своем плетеном кресле так, что вода стала доходить ей до груди, а недалеко от края ванны показались ее голые колени.
- Анри, только что ты говорил со мной как самый настоящий муж, - в это слово было вложено столько презрения, что наверное, большего ругательства дда Констанции и не существовало.
Анри почувствовал это презрение и сразу же отнес его на счет всех мужчин сразу.
- Подлей, пожалуйста, Анри, мне немного горячей воды, ведь мне не хочется, чтобы Шарлотта видела твое искаженное злобой лицо. Она черт знает что может подумать о нас!
Анри, еле сдерживая злость, медленно принялся лить горячую воду в ванну.
- Осторожно, Анри, отведи струю немного вбок она обжигает мне грудь.
Констанция взяла двумя пальцами материю сорочки и принялась ей обмахиваться. Под мокрой полупрозрачной тканью то проступали, то исчезали темные пятна сосков.
- Спасибо, ты очень помог мне. Можешь поставить кувшин.
Анри злился на себя за свою нерешительность. Ну не мог же он, в самом деле, заставить Констанцию быть своей силой? Он не привык, чтобы с ним обращались подобным образом.
- Анри, пойми меня правильно, - сказала мадемуазель Аламбер, - я не ненавижу мужчин, как ты думаешь, я ненавижу мужей.
- Это что-то интересное, - сказал Анри.
- Да, представь. И хочешь узнать, почему я до сих поп не выходила замуж?
- Потому что у тебя, Констанция, несносный характер.
- Нет, совсем по-другому поводу. Я не выхожу замуж, поскольку не хочу каждый день видеть такое лицо, какое только что было у тебя. Ведь ты говорил со мной как муж, даже не успев стать любовником. Это отвратительное зрелище.
- Я могу, Констанция, ответить тебе только взаимностью.
- Конечно, Анри, и у жен бывают подобные лица, но я не стремлюсь стать одной из них, пусть даже ты предложишь мне руку.
- Пока что я предлагаю тебе только уплатить мне долг.
- Поверь, Анри, - глаза Констанции сделались елейными, - я и в самом деле думала, это всего лишь щутка и абсолютно не рассчитывала всерьез расплачиваться с тобой своим телом.