- Не правда, если вы, мадемуазель, понимаете, что поступили дурно, значит вы добрый человек.
- Я никогда не раскаиваюсь в содеянном, - возразила ему Констанция Аламбер, - что бы потом не случилось в жизни.
- Да, мадемуазель, человек всегда найдет себе оправдание - и будет прав.
Их пальцы переплелись, и шевалье с почти детским интересом заглянул в похорошевшее лицо женщины Губы ее приоткрылись, приглашая к поцелую. А он все не решался, все медлил, не зная, чудится это ему или Констанция в самом деле хочет его поцеловать.
- Ну что же вы, шевалье, такой нерешительный, а еще хотели меня убить.
Но Александр Шенье вместо того, чтобы поцеловать Констанцию, прикоснулся губами к ранке на шее.
Странная дрожь прошла по телу Констанции, когда она ощутила одновременно и удовольствие и боль.
- Осторожно, шевалье, мне больно.
Но Александр уже не слышал слов женщины. Он скользил руками по ее телу, терся щекой о плечо, гладил губами подбородок.
Констанция попыталась остановить его, но Александр отстранил ее руку и вновь принялся ласкать.
- Какой вы смешной, вы точно котенок, шевалье, третесь, только что не мурлыкаете.
Александр Шевалье боялся поднимать взгляд, его пальцы все сильнее и сильнее дрожали, страсть овладевала всем его существом.
И Констанция Аламбер постепенно распалялась, чувствуя рядом с собой охваченное желанием молодое тело Александра Шенье.
И вот уже их пальцы искали застежки на одеждах... Констанция изумлялась сама себе.
"Боже мой, что я такое делаю! Неужели это только жалость к молодому человеку заставляет меня играть в любовь?"
- Не здесь, не здесь, - прошептала Констанция. Александр, боясь выпустить ее из своих рук, медленно поднимался с колен. Они застыли посреди гостиной,
Заколка выпала из волос Констанции и те пышной волной упали ей за спину.
И только сейчас Констанция и Александр заметили,что за окном уже стемнело и в окна барабанит крупный дождь.
- Не здесь, - вновь прошептала Констанция и повела Александра Шенье к приоткрытой двери, ведущей в спальню.
Пол уже почти просох, лишь только немного влажным оставался воздух.
Не спешите, шевалье, - предостерегла Констанция Александра, когда тот набросился на нее с поцелуями.
Простите, мадемуазель. Женщина улыбнулась.
- Любовь не терпит спешки, ведь потом вас ждет разочарование и думаю, вам придется каяться, вспоминая сегодняшний вечер.
- Я люблю вас, мадемуазель.
- Не говорите этого слова слишком часто, шевалье, ведь оно как имя Бога и его нельзя упоминать всуе. Чем чаще оно звучит, тем больше теряет свой смысл.
Александр в растерянности смотрел на Констанцию. Та провела рукой по плечу и обнажила его.
- Впредь говорите: "Я хочу вас, вы мне нравитесь", но никогда не обманывайте женщину, называя ее своей любимой, иначе потом вам не избежать неприятностей.
Она сама приблизилась к Александру, обняла его и поцеловала. Тот был немного ниже ростом и сразу же почувствовал себя неуверенно.
Констанция уперлась ему ладонью в грудь и слегка толкнула. Шевалье, не ожидавший подобного, не удержался на одном месте, сделал шаг назад и сел на кровать.
Констанция взобралась на простыни с ногами и принялась расстегивать дутые позолоченные пуговицы на мундире шевалье.
Тот сразу же втянул голову в плечи, словно забыл о том, как несколько минут тому сам страстно целовал Констанцию.
- Да не бойтесь же вы, шевалье, - рассмеялась женщина, - это как бокал крепкого вина. Вы просто устали и слишком взволнованы. Впрочем, если не хотите... - она не договорила фразу, - только не говорите мне, пожалуйста, что любите меня, я терпеть не могу обмана.
- Вы мне нравитесь, мадемуазель, - прошептал молодой человек в смущении.
- И только учтите, шевалье, это, - и Констанция указала рукой на кровать, - ни меня, ни вас ни к чему не обязывает - ни завтра, ни послезавтра. Я пожалела вас и мне захотелось вас успокоить, только и всего.
Шевалье чуть заметно улыбнулся.
- Кровь уже остановилась, мадемуазель.
- Да снимайте же сапоги!
Путаясь, чертыхаясь, шевалье принялся стаскивать обувь.
- И не забудьте отцепить ножны...
Медленно догорали уголья в камине, дождь все на стойчивее и настойчивее барабанил по стеклам, по крыше, словно пытаясь достучаться до забывших обо всем на свете любовников. Вернее, обо всем на свете забыл один Александр Шенье, а Констанция даже сейчас продолжала думать, как ей следует поступать в дальнейшем.
- Тук-тук, тук-тук, - ударял дождь по крыше.
- Дзынь-дзынь, - ударяли капли в медный отлив подоконника.
- Щелк-щелк, - и дождинки прилипали к стеклу и сливаясь вместе с другими каплями, чертили на нем зигзаги...
ГЛАВА 8
Виконт Анри Лабрюйер подъезжал к своему дому в состоянии духа, которое вполне можно было назвать приятным. Когда он слезал с коня и отдавал поводья Жаку, то не заметил неподвижной фигуры в сером плаще, притаившейся в подворотне дома напротив.
Жак приблизил свои пухлые губы к уху хозяина и зашептал:
- Вас, господин, вот уже целый час дожидается маркиз Лагранж. Анри вздохнул.
- Боже мой, этого только не хватало! Он не сказал, Жак, зачем хочет меня видеть?
Слуга неопределенно пожал плечами.
Не знаю, хозяин.
Но по виду Жака можно было догадаться: скорее всего, маркиза Лагранжа привело не только желание поговорить о превратностях погоды, но и выяснить кое-чего насчет своей жены.
Чертыхаясь про себя, Анри поднялся в гостиную. Маркиз Лагранж дожидался его, стоя у натопленного камина.
Виконт пристально посмотрел на своего гостя, не зная, какую тактику лучше всего избрать для разговора.
- Добрый день, маркиз.
- Добрый день, виконт, - улыбка на губах маркиза не предвещала ничего плохого для Анри, и он успокоился. - Прошу простить, виконт, что занимаю ваше время, но поверьте, вы единственный человек, который может мне помочь.
- Вы просите о помощи, маркиз?
- Я понимаю вас прекрасно, виконт, и поспешу рассеять все ваши опасения. Я не пришел сводить с вами какие-либо счеты.
Анри отодвинул стул и предложил: