- А, это вы дорогая... - рассеянно кивнула графиня, выслушивая слова утешения.
- Да, мадам, мне довелось быть рядом с Анри в последние мгновения его жизни.
Колетта Дюамель, стоя рядом с Констанцией и графиней Лабрюйер, чувствовала себя лишней. Констанция рассказывала о том, как Анри распрощался с ней, перед тем, как покинуть этот свет.
Графиня слушала ее, вникая в каждое слово, переспрашивая, уточняя детали так, словно это что-то могло изменить.
- Простите, мадам, - наконец сказала Констанция, - я хотела бы сообщить вам что-то очень важное, это касается Анри.
- Да, пройдемте, дорогая.
- Колетта тоже пойдет с нами, - предупредила Констанция Аламбер, и женщины втроем вышли в соседнюю комнату.
Констанция зашла к мадемуазель Дюамель сзади, взяла ее за плечи и строго сказала:
- Расскажи все мадам Лабрюйер.
- Я беременна, мадам. Графиня переспросила:
- Беременна, дитя мое?
- Да, мадам.
Старая женщина посмотрела в глаза Констанции и без слов все поняла.
- Так это Анри? Констанция кивнула.
- Это все произошло в вашем имении. Словно еще не поверив в услышанное, мадам обратилась к Колетте:
- Так это правда, дитя мое, у тебя будет ребенок от Анри?
Колетта скромно улыбнулась.
- Да, мадам, он был единственным мужчиной в моей жизни.
- Боже, какое счастье! - пробормотала мадам Лабрюйер. - Я знаю, это обязательно будет мальчик, такой же красивый, как он. И пусть он будет носить другое имя, все равно он будет принадлежать к нашему роду, - и тут вновь графиня недоверчиво посмотрела на Констанцию Аламбер. - Дорогая, ты ничего не придумала? Быть может, ты хотела утешить меня?
- Нет, мадам, такими вещами не шутят, это правда. Графиня Лабрюйер обняла Колетту и поцеловала ее в лоб.
- Будь осторожна, дитя мое, береги ребенка и если я доживу, обязательно привези его ко мне показать.
- Я всегда буду помнить о вас, мадам.
- У Анри будет ребенок! - шепотом воскликнула графиня Лабрюйер.
Морщины на ее лице немного разгладились, исчезли скорбные складки в уголках губ, и мадам Лабрюйер громко засмеялась.
Приглашенные недоуменно переглядывались между собой, а графиня продолжала смеяться, ничуть не таясь. Констанция, поддерживала под руку Колетту, поспешила выйти из комнаты и на недоуменные взгляды отвечала одно и то же:
- Боюсь, графиня повредилась рассудком. Но и сама Констанция Аламбер с усилием прятала улыбку, столь неуместную на похоронах. Улучив момент, она опустила черную вуаль на своей шляпке и теперь могла уже себе позволить чуть-чуть улыбнуться, самую малость, ровно настолько, чтобы этим отдать дань уважения
Памяти Анри Лабрюйера.
- Я сейчас отвезу тебя домой, Колетта, - а сама отправлюсь проводить Анри. Все-таки он был моим другом, а теперь будет отцом твоего ребенка.
- Я так боюсь, Констанция, что скажет на это мой муж.
- Он ни о чем не узнает, дорогая, пусть это будет твоей маленькой тайной.
- А если он все-таки узнает?
- Успокойся, дорогая, ему и в голову не придет устраивать из-за этого скандал, ведь иначе все будут смеяться над ним.
- Я так переживаю, - призналась Колетта, - ведь многое случилось из-за меня.
- Я тоже во многом виновата, - вздохнула Констанция Аламбер, - но что же поделаешь, дорогая, жизнь продолжается.
- Но больше всех мне жаль Александра, - уже сидя в экипаже сообщила Колетта Констанции. Мадемуазель Аламбер согласно кивнула.
- Да, дорогая, - а сама вспомнила, как прижимала к своей груди плачущего навзрыд Александра Шенье, узнавшего о том, что невинность Колетты забрал виконт Лабрюйер. "И придают же люди такое значение пустякам! подумала Констанция. - Нужно только научиться правильно смотреть на мир - и тогда всему узнаешь истинную цену".
- А мать не будет на нас сердиться за то, что мы с тобой поехали проститься с виконтом Лабрюйером?
- Нет, дорогая, она сама попросила меня об этом. Колетта сидела, задумавшись.
- Ты ни о чем не жалеешь, девочка?
- Если ты спрашиваешь о будущем ребенке, то нет. Хотя мне очень жаль, что его отец погиб.
- Тебе придется, Колетта, делать вид, будто ты любишь своего мужа, но помни, главное в жизни - настоящая любовь, о которой можно думать, спасаясь от всех невзгод. То, что у тебя было с Александром Шенье - это всего лишь детское увлечение, иллюзия любви. Ты еще найдешь себе подходящего любовника.
- Может быть, - пробормотала Колетта, - может быть, ты и права, Констанция, но виконта я буду помнить до конца своих дней.
Экипаж остановился у крыльца дома баронессы Дюамель.
Франсуаза сама спустилась встретить свою дочь. Колетта прятала свой взгляд, разговаривая с матерью, а вот Констанция любезно улыбалась, рассказывая о том, как скромно вела себя Колетта на похоронах виконта Лабрюйера.
ГЛАВА 12
Вскоре после гибели виконта Лабрюйера Констанцию Аламбер настигло еще одно страшное известие: управляющий имением Мато сообщил, что ее бабушка Эмилия, графиня Аламбер, умерла. Констанция тут же отправилась на север, укоряя себя за то, что в последнее время так редко писала графине.
Констанции казалось, что она не была в Мато целую вечность. И хотя здесь ничего не изменилось за годы ее отсутствия, на всем уже лежала какая-то печать отчуждения.
Женщина прошла по комнатам дворца, пытаясь вспомнить свое раннее детство, но все, что ей приходило на память, она знала со слов своей бабушки.
Нет ничего странного в том, что старые люди умирают, так уж устроен мир. Но в смерти графини Эмилии была заключена какая-то тайна, которая не давала Констанции покоя.
Управляющий рассказал Констанции, что графиня получила какое-то странное письмо, на конверте не стояло имени отправителя.
Прочитав его, старая женщина забеспокоилась и назавтра же одна отправилась пешком к холмам. Когда она не вернулась к обеду, слуги забеспокоились и сам управляющий направился на поиски. Графиню Аламбер нашли мертвой у самого подножия холма на опушке рощи. Лицо мертвой женщины выражало неописуемый ужас, хотя смерть была естественной, никаких следов насилия не было обнаружено.