Он дотащил Констанцию до двери, широко распахнул створки и вышвырнул в холодный коридор. Обнаженная, она лежала на полу, и ее тело сотрясали рыдания.
- Но ведь это правда, чистая правда, - шептала Констанция, скребя ногтями ворс ковра. - Правда, правда, правда! - пробовала сама себя убедить женщина. - Я не люблю короля, не люблю, я даже его ненавижу! Но так уж все сложилось, что я вынуждена стать его любовницей, вынуждена выполнять свой долг, а он требует от меня любви. Но ведь любовь так просто не дается, она приходит откуда-то оттуда, от Бога! А он, завладев мною силой, требует еще любви. Никогда! Никогда я не буду его любить и единственное, чего он добьется, это моей ненависти. В конце концов он доведет меня до того, что я покончу с собой или убью его. Ненавистный мучитель!И только сейчас Констанция почувствовала, как ей холодно. Она подошла к двери, повернула ручку и переступила порог. Король лежал, отвернувшись. Она тихо, как побитая собака, подошла к постели и забралась под одеяло. Она тяжело дышала, по щекам бежали слезы.
Она чувствовала, насколько она унижена, чувствовала всю глубину своего падения и так же прекрасно понимала, что сейчас не в состоянии как-либо изменить свою жизнь. Она почувствовала и осознала, что ее падение будет продолжаться, она еще не достигла дна пропасти.
"Боже, помоги мне, пусть это все кончится как можно скорее, прошептала Констанция, понимая, что Бог давным-давно отвернулся от нее, превратив в машину для удовлетворения чувств короля. - Неужели я могла когда-нибудь подумать, что дойду до такой жизни? Но уж если все так сложилось, буду пытаться взять, воспользовавшись предоставленной мне властью все, что только возможно. Я ненавижу сама себя и страстно желаю, чтобы все вокруг ненавидели и презирали меня. И еще, я страстно желаю, чтобы меня все боялись - все". Это была уже не та Констанция, робкая и застенчивая, это была жестокая женщина, понимавшая всему цену и знающая, как можно добиться всего, пользуясь лишь своим телом. И она понимала, что сейчас она уже ни перед чем не остановится. Она медленно повернулась набок и уткнулась в плечо Витторио. Король сбросил ее руку. Тогда Констанция прильнула к нему всем своим разгоряченным телом.
- Витторио, Витторио... - прошептала она, покусывая плечо короля.
Король еще попытался отстраниться, но Констанция прижалась к нему так плотно, что король едва смог пошевелиться.
- Иди сюда, иди, я твоя, я принадлежу только тебе, - зашептала женщина.
Король освободился от объятий Констанции и медленно перевернулся набок. Констанция увидела, что по щекам короля бегут слезы, и ее сердце сжалось от радости.
"Да, он будет моим и выполнит все, что я пожелаю. В этом уже не может быть ни малейшего сомнения. Только сейчас надо придумать, чего же я желаю. Чего?"
Король Витторио уже жадно целовал Констанцию в шею, в грудь, в губы. А она поглаживала его курчавые волосы, постанывала, вздыхала, негромко вскрикивала.
Я люблю, люблю тебя, - прерывающимся голосом шептал король Витторио.
Конечно, конечно, - отвечала Констанция. Я хочу, чтобы и ты любила меня... Да, да, - отвечала Констанция, - все будет хорошо, хорошо.
- Люби меня! Люби! - выкрикивал король, прижимая Констанцию к себе с такой силой, что она едва дышала.
- Да, да, - выдыхала женщина.
Прошло еще несколько недель. Королевская чета была приглашена графом де Монферраном и его супругой в свой дворец, чтобы король и королева смогли полюбоваться коллекцией произведений искусства. Вместе с королевской четой приехала и Констанция.
Графиня и граф Монферран даже немного растерялись, не зная, к кому обращаться, не зная, кому отдавать почести. Королева держалась немного поодаль от короля, зато Констанция была рядом с королем Витторио. Она не отходила от него ни на шаг, вернее, король то и дело обращался к Констанции, указывая глазами на то или иное произведение.
Действительно, коллекция графа Монферрана поражала изысканностью и богатством. Здесь были картины всех великих художников, и каждый из великих мастеров был представлен одним или несколькими произведениями. Тускло поблескивало золото рам, сверкал мрамор скульптур.
Придворные, которые тоже были приглашены на этот вернисаж, расхаживали по огромному залу, останавливаясь у картин и обмениваясь впечатлениями.
И действительно, поговорить было о чем: Тинторетто, Караваджо, Веронезе, Рафаэль... Коллекция была собрана с огромным вкусом, стоимость картин даже невозможно было определить. Здесь были представлены первоклассные образцы живописи и скульптуры.
- Мы так благодарны за ваше присутствие, - в низком поклоне приветствовала появление королевы и Констанции графиня де Монферран.
- Не смущайтесь, графиня, - сказала королева. Констанция в ответ немного снисходительно поклонилась, - мы всего лишь должны поблагодарить вас, графиня, за возможность видеть и встретиться со столь замечательными произведениями искусства.
И они принялись рассматривать картины.
- Да, графиня, мы благодарны вам за встречу с картинами, - надменно улыбнувшись, бросила Констанция.
Графиню передернуло от подобной наглости, но она подавила в себе желание возмутиться, ведь она прекрасно понимала, кто сейчас правит бал и что королева сейчас ничего не решает, а вся власть ужедавным-давно перешла в руки вот этой холеной прекрасной женщины, жестокой и надменной.
К королю, стоящему возле скульптуры Микеланджело, приблизился маркиз Лоренцетти. Он склонился в поклоне и торопливо заговорил:
- Ваше величество, по поводу нынешней политической ситуации я хотел бы внести предложение.
Король недовольно посмотрел на маркиза Лоренцетти, на его лице было написано безразличие.
А маркиз, заглядывая в глаза королю, попытался продолжить.
- Дело в том, ваше величество, Франция готова получить Пьемонт...
- Хватит, - оборвал его король Витторио, - я не хочу об этом слышать, меня это не интересует.
- Но ваше величество, ведь...
- Хватит, маркиз!
Королева стояла возле большого полотна Караваджо, на котором была изображена Юдифь. Констанция подошла и стала подле ее величества.
- Кто эта женщина, вы знаете, графиня? - обратилась королева к Констанции.