- Нужны две лодки, - говорил граф де Бодуэн, - и четыре бочонка с порохом. Я попробую на лодках подплыть к мосту, укрепить заряд и взорвать порох. Но для того, чтобы я смог это сделать, ты, маркиз, должен будешь напасть на передовой отряд, который охраняет мост. Надо, чтобы они были отвлечены боем и незаметили, как я подплыву.
- А как, граф, ты думаешь выбираться?
А вот об этом, маркиз, я даже не хочу думать. Но если Бог есть и если ему нужна моя жизнь, то он спасет меня.
- Хорошо, хорошо, граф, бери тех, кто тебе нравится и отправляйся. А я перед рассветом нападу на передовой отряд. Когда завяжется бой, начинай сплавляться по реке, хотя и это очень трудное дело, река бурная и извилистая, так что на лодках не так-то и легко будет подобраться к мосту.
- Вот поэтому мой план единственно возможный. Они навряд ли будут ожидать, что мы пойдем на столь отчаянный шаг.
- По-моему, это безрассудный шаг. Может быть, мы лучше попытаемся прорваться на мост и поджечь его?
- Нет, их слишком много, они успели построить укрепления.
- Да, ты прав, - покачал головой маркиз Лоренцетти, - думаю, нам ничего не остается.
Арман поднялся и пожал руку маркизу Лоренцетти. Тот обнял его.
- Мне жаль, Арман, расставаться с тобой, жаль.
- Да ладно, маркиз, чего уж там жалеть, наша жизнь ничто.
- Не говори так и постарайся спастись.
- Я постараюсь, конечно, но как получится, не знаю. Через четверть часа граф де Бодуэн еще с пятью солдатами грузились на две лодки. Бочонки с порохом уже лежали на дне, солдаты перешептывались друг с другом, понимая, что идут на верную смерть.
- Не стоит бояться, - попытался утешить своих подчиненных граф де Бодуэн, - смерть подстерегает нас повсюду, не здесь, так в другом месте, не сегодня, так завтра.
- Лучше бы завтра, граф, - сказал седоусый солдат.
- Да, Жан, действительно, лучше завтра, а еще лучше через год или лет через пятьдесят, - Жан заулыбался, показывая крепкие белые зубы.
- Да-да, граф, через пятьдесят было бы совсем хорошо. Мне было бы тогда как раз девяносто.
- Но до такого возраста я и не рассчитывал дожить, - улыбнулся солдату граф де Бодуэн, - да и что делать в таком возрасте?!
- Знаете, граф, у каждого возраста свои прелести. Сидел бы дома, а вокруг бегали бы внуки и правнуки, ты только бы руководил ими: подайте то, принесите это... В каждом возрасте свои радости - у ребенка одни, у юноши другие, у зрелого мужчины... - Жан покачал головой, - я не имею в виду войну, я имею в виду любовь.
- Эх, любовь... - тяжело вздохнул граф де Бодуэн. - Скорее! Скорее! приказал он своим солдатам, - грузите скорее оружие, вскоре отплываем.
До рассвета оставался какой-то час. Густой туман клубился над рекой, было зябко и холодно. Солдаты жались друг к другу и сидели в лодках, молчаливые и угрюмые.
- Ну когда же, черт побери, начнут атаковать! - сказал седоусый Жан, ни к кому не обращаясь.
- Начнут, не переживай, маркиз, наверное, уже подтащил орудия к скалам и вскоре начнет обстрел.
- А если вдруг в нас попадут наши же ядра?
- Попадут так попадут, Жан, что поделаешь, пойдем ко дну кормить рыб.
- Да ну, граф, к черту такие перспективы, я еще хочу вернуться домой.
- А кто у тебя остался дома? - тихо спросил граф де Бодуэн.
- О, граф, у меня большая семья и домик под Турином: жена, четверо детей, два парня и две девочки.
- А сколько старшему?
- Старшему уже семнадцать, граф. Красивый парень, правда, я не видел его уже девять месяцев.
- А младшему?
- Не младшему, а младшей, граф, Люции, только лишь семь. Но она такая красивая и веселая, что я люблю ее больше всех. Мне даже снится, как она подбегает ко мне, теребит за усы и спрашивает:"Отец, а ты возьмешь меня на ярмарку?"
- На ярмарку? - изумился граф де Бодуэн.
- Да-да, в последний раз я привез ей красивое платье и теперь она только и мечтает о том, чтобы я вновь поехал на ярмарку и купил ей еще что-нибудь.
- Да, - задумчиво глядя на воду, произнес граф де Бодуэн.
Солдаты молча курили. Вдруг послышался свист ядер, и все ущелье наполнилось ужасным грохотом.
- Ну вот, началась атака, - уже другим, жестким голосом сказал граф де Бодуэн, привставая на ноги, - с Богом, друзья! Жан, отвернувшись посмотрел на светлеющее небо и истово перекрестился:
- Боже, помоги нам, - прошептал седоусый солдат, и его суровое лицо вдруг стало каким-то жалким и трогательным, а под седыми усами появилась робкая детская улыбка.
- Вперед, друзья! - воскликнул граф де Бодуэн, отталкиваясь от берега.Лодки бросало из стороны в сторону, от берега к берегу и казалось, они вот-вот расшибутся о скалы. Клочья пены, тысячи брызг, холодная вода, грохот взрывов, яростные крики атакующих и отбивающих атаку, выстрелы - все это слилось воедино.Граф де Бодуэн что есть силы налегал на весла, отталкивался от мокрых камней, громко кричал:
- Сюда, сюда, подгребайте правее, держитесь середины реки, не то разобьемся. Сейчас поворот!
Обе лодки, скрытые густыми клубами тумана, перемешанного с дымом, выплыли на более спокойное место. Они и сами не ожидали, как перед ними появились черные мокрые сваи. Арман уцепился за одну из них. Лодку быстро развернуло, солдаты подали веревку, и Арман успел-таки привязать лодку к свае моста.
- А что теперь, граф? - спросил Жан, перекрикивая грохот выстрелов.
Арман поднял голову. Над ними в клочьях тумана и дыма был мост, на котором грохотал бой.
Слышались дикие крики:
- Вперед! Вперед, они атакуют! - ревели офицеры. - Повешу, повешу, если кто отступит! Гремели выстрелы.
- Они атакуют, - прошептал граф де Бодуэн и принялся карабкаться по свае вверх. Наконец, это ему удалось, правда, был момент, когда граф де Бодуэн едва не сорвался на острые камни у самых свай моста. Еслибы это случилось, то он наверняка бы разбился, и его мертвое тело унес бы стремительный поток.
Но он сумел вскарабкаться и сбросив веревку, закричал:
- Подавай порох, подавай! Жан, обвязав бочку, закричал:
- Тяни, тяни, граф!
Он встал в полный рост, поднял ее на вытянутых руках, пытаясь хоть немного помочь бесстрашному графу де Бодуэну.
Но вдруг Жан качнулся и отпустил бочку, взмахнул руками и, успев прошептать одно лишь слово "Люция", рухнул в темную воду.