Констанция не обращала внимания на те восклицания, которые время от времени у них вырывались. Однако до ее слуха все же долетали фразы: "можно умеретьот скуки", "дорогая моя, когда же он, наконец, закончит", "он очень словоохотлив".
Когда незнакомец закончил говорить, дамы тут же умолкли.
К этому времени господин Бодар де Сен-Жам спал, я только молодой хирург, который уже опьянел, откупщик Лабрюйер, Бомарше и Констанция все это время сосредоточенно слушали. Господин де Калонн, пользуясь тем, что внимание остальных было отвлечено, был занят своей соседкой. В наступившей тишине была какая-то особенная настороженность.
Констанции показалось, что свечи стали светить каким-то необычным таинственным светом. Одно и то же чувство связало слушателей с этим человеком. После его слов Констанция впервые поняла, какой грозной силой может стать фанатизм. И только глухой, замогильный голос второго незнакомца, соседа Бомарше, вывел всех из оцепенения. - И я видел однажды сон! воскликнул он. - О, какой это был сон!
В эту минуту Констанция внимательно посмотрела на хирурга, лицо которого освещалось таинственным светом, и ее охватил неизъяснимый ужас. Она была готова немедленно выскочить из-за стола и бежать из дома госпожи де Сен-Жам куда глаза глядят. Наверное, то же самое ощущали все остальные, и эта молчаливая солидарность страха не позволила им даже сдвинуться с места. Землистый цвет лица второго незнакомца, грубые, лишенные всякого благородства черты - все это обличало плебея, в самом худшем смысле этого слова. На лице у него было несколько синеватых и черных пятен, похожих на следы грязи, в глазах незнакомца горел огонь, а напудренный парик придавал его лицу еще более мрачный вид.
Адвокат и сидевший рядом с ним молодой человек стали перешептываться между собой. До Констанции Донеслись обрывки их разговора:
- Этот доктор, должно быть, отправил на тот свет немало больных, сказал, наклонившись к адвокату молодой человек.
Тот смерил хирурга холодным взглядом.
- Я бы ему и собаки своей не доверил, - отвечал адвокат.
- У меня к нему какое-то инстинктивное чувство ненависти.
- А я его презираю.
- И все-таки мы к нему несправедливы, - продолжил молодой человек.
- Ах, Боже мой, послезавтра он может стать такой же знаменитостью, как и комический актер Воланж, - при этом заметил адвокат.
Господин де Калонн указал на хирурга жестом, который, казалось, говорил: "по-моему, это человек занятный".
Первым осмелился что-то спросить у хирурга господин Бомарше.
- А вы что, тоже видели во сне королеву? - спросил у него Бомарше.
- Нет, я видел целый народ.
Хирург произнес эти слова с таким торжественным пафосом в голосе, что все, кто еще не уснул, улыбнулись. Господин де Калонн отвлекся от своей соседки и, легкомысленно хихикая, спросил:
- Целый народ? А он был большим или маленьким? Интересно, вы успели пообщаться с ним? И как вы это делали - по отдельности с каждым или, обращаясь ко всем с трибуны?
Хирург, казалось, не замечал шуток.
- Я лечил тогда одного больного, - продолжил он заплетающимся языком, и на следующий день мне предстояло ампутировать ему бедро.
- Причем здесь бедро? - недоуменно спросила госпожа де Жанлис.
Веселясь, господин де Калонн воскликнул:
- Погодите, погодите, я, кажется, понимаю! Он обратился к хирургу:
- Скажите, я правильно угадал, что вы обнаружили этот народ в бедре вашего больного? - спросил он.
Покачиваясь за столом, хирург кивнул. - Да.
- Какой он забавный! - воскликнула госпожа де Жанлис.
Хирург приступил к объяснениям.
- Меня немало изумило, - сказал оратор, не обращая внимания на возгласы присутствующих и засовывая пальцы в карманы штанов, - что я нашел себе столько собеседников в этом бедре. И я умел входить к моему больному совершенно особым образом. Когда в первый раз я добрался к нему под кожу, я увидел там целый рой крохотных живых существ, которые копошились, что-то думали, о чем-то рассуждали. Одни из них жили в теле этого человека, другие - в его сознании. Мысли его тоже были самостоятельными существами. Они рождались на свет, росли, умирали. Среди них можно было встретить больных, здоровых, веселых, грустных - словом, у каждой из них было свое, ни на что непохожее лицо.
- По-моему, он перебрал лишнего, - заметила госпожа де Сен-Жам, - и у него начались галлюцинации.
- Да погодите вы, - шикнула на нее одна из дам, - дайте послушать. Он и вправду очень смешной. Надо же, такое придумать. А ведь мне казалось, что у врачей совершенно нет фантазии.
- Существа эти сражались друг с другом, - продолжал хирург, - или друг друга ласкали. Были и такие мысли, которые вырывались наружу и уходили жить в мир идей. Тогда я понял, что существуют две вселенные - видимая и невидимая. Что у земли, так же как и у человека, есть тело и душа.
Господин де Калонн, который поначалу выглядел более заинтересованным, чем остальные, постепенно стал вновь увлекаться своей соседкой, госпожей де Жанлис. Раскрепощенному поведению его рук способствовало в немалой степени то, что оплывавшие свечи горели значительно тусклее, чем в начале вечера.
Хирург все еще разглагольствовал.
- Вся природа открылась передо мной. Я ощутил всю ее необъятность, едва только моим глазам предстали эти мириады живых существ, которые где вперемежку, а где, разделившись на отдельные виды, заполняют наш мир, являя собою повсюду одну и ту же одушевленную материю, будь то глыба мрамора или сам господь Бог. Какое это восхитительное зрелище! Словом, вся вселенная была там. Когда я вонзил нож в это пораженное гангреной бедро, я уничтожил тысячи таких тварей. Госпожа де Жанлис, которая была увлечена отражением нападения рук господина де Калонна, неожиданно хихикнула. Хирург принял это на свой счет.
- Вам смешно, сударыня, слышать, что и вас тоже вот так поедают живьем, - мрачно произнес он, - а эти-то на самом деле так. Генеральный контролер финансов был вынужден отвлечься от своего занятия для того, чтобы защитить даму.
- Пожалуйста, без личностей, - сказал господин де Калонн. Рассказывайте только о себе и о вашем больном.