ГЛАВА 4
Констанция решила, что на вечере у госпожи де Сен-Жам она должна выглядеть вполне достойно тому представлению, которое о ней сложилось в высшем обществе Парижа. Мари-Мадлен получила распоряжение принести одно из лучших платьев, а сама Констанция тем временем занялась украшениями. Достав шкатулку с бриллиантами, Констанция принялась перебирать броши и колье.
- Пожалуй, вот это подойдет.
Она остановила свой выбор на небольшой бриллиантовой брошке, изображающей бабочку с крыльями из нефрита и двумя рубиновыми глазками. Брошь удачно гармонировала с голубым батистовым платьем, а от колье Констанция решила отказаться, благоразумно полагая, что вполне достаточно будет медальона с жемчужиной. К броши Констанция решила добавить нефритовый браслет в платиновом обрамлении. Хотя эти украшения были не столь кричащими, как многое из того, что имелось в шкатулке, Констанция решила остановиться именно на них. Они были достаточно дорогими и в то же время не содержали в себе никакого намека на претенциозность. В любом случае, до тех пор, пока Констанция не завоевала себе прочного положения при дворе, следовало вести себя более-менее сдержанно.
Спустя полчаса Констанция была готова. Шаваньян, терпеливо дожидавшийся ее в комнате для гостей, вскочил в изумлении, когда увидел, как графиня де Бодуэн показалась в дверях, завязывая на шее шнурок от плаща. - Мы можем идти, - сказала она. - Я надеюсь, вы не будете возражать, месье Шаваньян, если я попрошу проводить меня и Жана-Кристофа. Хоть до вашего дома и недалеко, однако, вечер сегодня темный.
Слуга госпожи де Сен-Жам с готовностью поклонился.
- Я прекрасно понимаю вас, ваша светлость. Если вы позволите, я хотел бы сделать вам комплимент.
Такой красивой и нарядно одетой женщины, как вы, я не встречал за все те годы, которые мне пришлось прожить на этом свете. Констанция улыбнулась.
- А как же ваша госпожа?
Шаваньян, который проникся к Констанции чем-то большим, нежели обычное преклонение, доверительно произнес:
- Говоря по правде, госпожа де Сен-Жам - выскочка. Мой род, между прочим, куда более знатного происхождения, чем тот, к которому принадлежит моя хозяйка. Однако ей в жизни повезло больше, чем мне.
Констанция рассмеялась.
- А как же пресловутая солидарность слуг и господ?
Шаваньян замялся.
- Понимаете, ваша светлость, есть люди, которые вполне соответствуют тому положению, которое занимают. Мы с вами общались совсем недолго, но я прекрасно вижу, что передо мной женщина, полная величия, достоинства и красоты.
- Неужели ничего этого нет у вашей хозяйки? - осторожно поинтересовалась Констанция.
Ей понравилась та откровенность, с которой Шаваньян отзывался о госпоже де Сен-Жам, и она боялась одним-двумя мимолетно брошенными словами отпугнуть этого забавного человечка. Конечно, лучше иметь среди союзников людей влиятельных и располагающих связями, однако никогда не следует забывать о таких, как Шаваньян. Каждый человек, каким бы бедным и безродным он ни был, заслуживает того, чтобы к нему относились хотя бы со снисхождением. В конце концов, самой Констанции пришлось провести много лет среди таких людей, и она знала, что их бескорыстная помощь - часто то единственное, на что можно рассчитывать в тяжелой ситуации.
По всей видимости, Шаваньян также почувствовал расположение к себе со стороны этой благородной госпожи, потому что ни чуть не смущаясь ответил:
- Я уже вам говорил и еще раз повторю: моя хозяйка - выскочка, напыщенная курица, в руки которой попало огромное богатство, но которым она не умеет как следует распорядиться. - Но ведь вы служите ей.
Шаваньян развел руками.
- А что мне остается делать? Я бедный простолюдин, которому в наследство остались лишь пара рук и протертые башмаки.
Констанция немного помолчала.
- Интересно, вы со всеми так откровенны?
На лице маленького гасконца появилась краска смущения.
- О нет, что вы, ваша милость. По-моему, о своей госпоже я впервые сказал правду. Ведь все, кто посещает наш дом, замечают только богатство. Все остальное не имеет для них значения. Ну, а вы...
Он опустил голову, не решаясь продолжить.
- Что же вы? Говорите, - с дружелюбной улыбкой попросила Констанция. Не бойтесь, я никому не расскажу о том, как вы относитесь к госпоже де Сен-Жам.
- Хотя наш дом выглядит богаче, чем тот, в котором живете вы, ваша светлость, я вижу, что вы достаточно богаты. Может быть, даже богаче, чем моя хозяйка. Но вы совсем не кичитесь этим и не считаете зазорным разговаривать с человеком низкого звания. Я даже не отношу себя к третьему сословию. И, тем не менее, вы уделили мне не мало своего времени. Я всегда буду помнить об этом. Если вам что-то понадобится, можете смело рассчитывать на меня.
И, смешно взмахнув руками, маленький гасконец так же забавно присел, изображая свое почтение.
- Благодарю вас, месье Шаваньян, - спокойно ответила Констанция. Думаю, что нам пора идти.
Словно услышав ее слова, за спиной Констанции мгновенно возник уже одетый привратник. Графиня де Бодуэн пропустила вперед Жана-Кристофа и месье Шаваньяна, а затем, накинув на голову глубокий капюшон, последовала за ними. Возле дверей дома госпожи де Сен-Жам Констанция отправила привратника назад и посоветовала ему отдыхать. - Я вернусь домой в сопровождении месье Шаваньяна, если он, конечно, не возражает.
Гасконец немедленно согласился. Спустя мгновение он распахнул входную дверь, и Констанция оказалась в широком коридоре, освещенном несколькими десятками свечей. Да, все здесь говорило о богатстве хозяев... и их дурном вкусе. Обложенные мрамором ступеньки лестницы, по которой графиня де Бодуэн поднималась в сопровождении слуги, резко контрастировали с потрескавшимися деревянными перилами. Похоже, что в доме делали ремонт, но как-то наспех и без определенного плана. Картины, изображавшие батальные сцены из времен Людовика XIV, соседствовали с гобеленами, изображавшими обнаженных женщин. Само по себе все это было не так уж плохо, однако дурно сочеталось друг с другом, а после утонченной роскоши Пьемонтского и Французского королевских дворцов вызывало ощущение нарочитости и аляповатости. Констанция решила не обращать внимания на эти нелепости - в конце концов, она пришла сюда не за тем, чтобы наслаждаться великолепием убранства в салоне госпожи де Сен-Жам. В сущности, после бала в Версале, это первое ее появление в высшем обществе.