Переведя взгляд с соседа слева на соседа справа, Констанция увидела его лицо в яркой вспышке пламени из камина. На нем была какая-то забота, отрешенность. Кардинал де Роан был мысленно где-то далеко. О чем думала сама Констанция? Об этом не мог бы догадаться даже самый проницательный медиум. Всеми своими мыслями она перенеслась туда, где среди холмов бушевал и искрился водопад, где в холодном ручье плавала, сверкая серебристыми боками, форель, где она, Констанция Реньяр, любила сидеть на широком, нагретом ласковыми солнечными лучами камне и смотреть на воду.
Сколько же времени прошло с тех пор? Сколько же ей пришлось пережить? Она узнала уже, наверное, все, что только может узнать в своей жизни женщина - любовь и измену, страсть, ненависть, предательство, самоотречение, жестокую болезнь и радость от жизни...
Похоже, что кардинал де Роан относился к спиритическому сеансу весьма серьезно. Он обвел взглядом присутствующих и, обращаясь к графу Калиостро, произнес:
- Госпожа де Сен-Жам.
Из горла Калиостро донеслись несколько протяжных стонов, а затем, после тяжелого вздоха, итальянец чужим голосом сказал:
- Гимен.
На сей раз пришлось густо покраснеть госпоже де Сен-Жам. Имя принца Гимена, знаменитого богача и светского гуляки, столь прочно ассоциировалось в Париже с пороком, что госпожа де Сен-Жам тут же принялась оправдываться:
- Я не знаю, что он имеет в виду. Вы же знаете, мы всего несколько раз виделись с принцем Гименом. Сейчас он уехал... Между нами не может быть никакой связи. Это какое-то недоразумение. Прошу вас, ваше высокопреосвященство, повторите вопрос еще раз.
Однако Калиостро ответил тем же самым словом. Судя по всему, события, которые должны были произойти с госпожой де Сен-Жам, каким-то образом были связаны с принцем Гименом. Но пока все это оставалось глубокой тайной, скрытой под мраком времен. Для господина де Лавеля и знаменитого писателя Бомарше никаких сообщений у духа кардинала Ришелье не было. И если Бомарше, узнав об этом, лишь презрительно фыркнул, то толстяк де Лаваль вздохнул с явным облегчением. Скорее всего, де Лавалю его будущее было известно прекрасно и без предсказаний разнообразных духов. Кстати, об этом нетрудно было догадаться любому, кто хоть мало-мальски был знаком с тем, что творилось в министерстве финансов. Слово "Бастилия" было самым простым определением этого будущего.
- Граф де ла Мотт, - сказал кардинал де Роан. После некоторых размышлений дух кардинала Ришелье назвал слово, которое привело в недоумение всех присутствовавших на сеансе.
- Цепь...
Граф де ла Мотт нервно засмеялся.
- Что это значит?
Ответить ему не мог никто. Кардинал де Роан снова повторил вопрос, и ответом было то же самое:
- Цепь.
Господин Бомарше высказал предположение:
- Может быть, он считает, что вас в будущем посадят на цепь?
- Ну что вы такое говорите, господин Бомарше? - укоризненно бросила графиня де ла Мотт. - С какой это стати кто-то должен сажать моего мужа на цепь? Он не сделал ничего предосудительного.
Бомарше улыбнулся:
- Пока. Да, в этом я согласен с вами, ваш муж пока еще не сделал. Но ведь мы спрашиваем дух кардинала Ришелье о будущем.
Граф де ла Мотт стал ерзать на стуле.
- Я, конечно, понимаю, что мы присутствуем на спиритическом сеансе и все такое прочее, но по-моему, это полный вздор. Пока еще я не услышал ни одного сколько-нибудь правдоподобного объяснения слов, которые произносит граф Калиостро. Ведь правда, дорогая?
Бомарше успокоил не в меру разгорячившегося де ла Мотта:
- Да погодите вы. Догадку о том, что означает слово "цепь", высказал я. К сожалению, она у меня получилась не слишком удачной. Я это охотно признаю. Но вам, граф, не стоит так нервничать.
- Да, да, конечно, - поддержала его госпожа де Сен-Жам. - Пока никто не знает, что означает это слово. Может быть, вас в будущем ожидает золотая герцогская цепь, может быть, вы получите важную должность при дворе.
Граф де ла Мотт, не отличавшийся особым интеллектуальным размахом, постарался поскорее забыть о словах Бомарше и глупо улыбался.
- Господа, давайте продолжим сеанс, - предложила хозяйка салона. - Мы еще не обо всем узнали.
Хотя большая часть участников сеанса уже получили свои предсказания будущего, напряжение в комнате не спадало.
- Графиня де ла Мотт, - произнес кардинал де Роан. Калиостро едва заметно вздрогнул и, почти не шевельнув губами, произнес:
- Лилия...
Графиня недоуменно пожала плечами.
- Но я не люблю эти цветы. Причем тут лилии? Разве они могут иметь какое-то отношение к моему будущему? Она уже было собиралась произнести слово "вздор", но вовремя осеклась и больше никак не комментировала предсказание духа.
После следующих слов кардинала де Роана у Констанции перехватило дыхание.
- Графиня де Бодуэн.
Калиостро долго молчал, и у многих сложилось впечатление, что дух кардинала Ришелье покинул тело итальянского графа, однако после долгой паузы Калиостро, наконец, едва-едва шевельнул губами. Никто даже не расслышал, что он сказал. Констанция с надеждой обвела всех сидевших за столом, но никто не мог вымолвить ни единого слова.
- Вы не слышали, что он сказал?
- Я повторяю вопрос, - сказал кардинал де Роан. - Графиня де Бодуэн. Что ожидает ее в будущем?
На сей раз ответ графа Калиостро прозвучал более-менее внятно, хотя и не слишком громко:
- Америка...
- Америка? Неужели ее ждет отъезд за океан? Нет, этого не может быть. Ведь она собирается остаток своей жизни провести в Париже. Она купила здесь дом, у нее сын. Она будет служить при дворе. Нет, нет, это невозможно. Это какое-то недоразумение или ошибка. Такое предсказание больше подошло бы графу де ла Мотту. Но уж никак не Констанции де Бодуэн, которая сядет на корабль только под страхом смертной казни.
- Вы озадачены, дитя мое? - проговорил кардинал де Роан, взглянув на побледневшее лицо Констанции. - Не расстраивайтесь. Ваше предсказание будущего носит более-менее ясно очерченный характер. Конечно, судьба не минует никого, но вам отнюдь не стоит так отчаиваться. По-моему, Америка лучше чем цепь. При этих словах граф де ла Мотт едва не подпрыгнул на стуле.
- Ваше высокопреосвященство, я прошу вас... - дрожащим то ли от страха, то ли от возмущения голосом произнес он. Кардинал кивнул.