Граф де ла Мотт ошеломленно хлопал глазами, переводя взгляд с графа Калиостро на собственную жену.
- Я благодарю вас за комплимент, - он развел руками, - но, право, не знаю, что ответить. Моя супруга - женщина с положением. Она служит ее величеству королеве, а это накладывает на нее определенные обязательства. Ну, не могу же я, в конце концов, запереть ее дома и закрыть все ставни.
Графиня де ла Мотт, особа куда более проницательная, чем ее муж, совсем по-иному поняла намек графа Калиостро.
- Я постараюсь быть поближе к королеве, милейший граф, - обратилась она к итальянцу. - Думаю, что это убережет меня от многих ненужных осложнений.
- Близость к королеве в наше время отнюдь не избавляет от хлопот, философски заметил Калиостро, - однако наверняка делает их более приятными. Я надеюсь, в окружении ее величества нет мужчин?
Графиня де ла Мотт рассмеялась.
- Ну, от чего же? У ее несколько парикмахеров, камергеров, лакеев, кучеров.
- Этих можно не считать мужчинами, - обрадованно подхватил супруг графини. - А вот что касается лиц более высокого звания, то от них следует держаться подальше.
- Я надеюсь, вы не имеете в виду духовника королевы? - заметила графиня де ла Мотт. - Он - лицо, обличенное самым высоким положением при ее величестве.
Граф де ла Мотт, совершенно позабыв о присутствии рядом великого капеллана Франции, человека, занимавшего в духовной иерархии одно из самых высоких мест, засмеялся:
- Духовник столь же безобиден, сколь и дворцовый истопник. Ему просто запрещено богом обращать внимание на женщин. Он служит только нашему создателю. Церковь должна быть его единственной любовью.
Граф Калиостро, который с интересом следил за стоявшим напротив кардиналом де Ровном, заметил, как его тускнеющие к старости глаза блеснули яростным огнем. Да, кардинал де Роан отнюдь не был тем религиозным пастырем, лишенным всяких человеческих пороков и слабостей, каким должен быть человек его положения. Де Роан ничем не отличался от своих предшественников Ришелье, Мазарини и других. Он был обычным человеком со всем тем, что свойственно любому мирянину. И теперь граф Калиостро знал об этом.
- Граф, - обратился Калиостро к де ла Мотту, - все-таки не забывайте о моем совете. Ваша супруга - слишком драгоценный дар небес, чтобы можно было не заботиться о нем.
Де ла Мотт, польщенный таким вниманием к жене, Даже не придал значения некоторой назойливости, с которой Калиостро отпускал комплименты в адрес графини. Что же касается ее самой, то она хранила молчание, предпочитая делать собственные выводы.
- Кстати, - добавил итальянец, - завтра я приглашен в Версаль. От имени ее величества Марии-Антуанетты в мою честь организуется вечер.
Намек был совершенно очевидным. Однако только граф де ла Мотт не понял, что имелось в виду.
- Вы хотите сказать, что получили приглашение к ее величеству на сегодняшний вечер? - уточнила графиня де ла Мотт. - Ведь уже два часа ночи.
Калиостро улыбнулся.
- Да, разумеется, вы правы. Но думаю, что вечер у ее величества затянется до утра следующего дня. Так что в формальном смысле правы мы оба.
- Насколько мне известно, днем у королевы назначены еще несколько встреч. В том числе и с нашей новой знакомой графиней де Бодуэн. Между прочим, герцогиня д'Айен-Ноайль, первая фрейлина ее величества, хотя и послала графине де Бодуэн официальное уведомление об аудиенции, возражает против того, чтобы эта дама была допущена слишком близко к королеве. Она располагает некоторой информацией о том, каким было положение графини де Бодуэн при дворе короля Пьемонтского. Кстати, граф, вы, действительно, давно не были на родине?
Калиостро развел руками.
- Увы...
Графиня де ла Мотт сдержанно улыбнулась.
- Очень жаль.
- А в чем дело? - полюбопытствовал граф де ла Мотт. - Госпожа де Бодуэн прославилась чем-то особенным при дворе Пьемонтского короля?
Его супруга торжествующе улыбнулась.
- Эта особа имела неограниченное влияние на короля Витторио. Столь неограниченное, что король даже позабыл о своей супруге.
- Вот как? - изумленно протянул граф де ла Мотт. - Так значит, она была фавориткой короля Витторио? Этого несчастного, который, кажется, плохо кончил?
Глаза графини де ла Мотт холодно сверкнули. Сейчас в них можно было увидеть только безграничную ненависть.
- Она была королевской шлюхой, - отрывисто бросила графиня де ла Мотт. - Надеюсь, мой дорогой супруг, вам не следует объяснять, что это такое.
Граф де ла Мотт униженно умолк, и Калиостро поторопился завершить этот разговор.
- Ну что ж, господа, я думаю, всем нам пора идти. Признаться, я уже порядком устал. А завтра у меня не менее напряженный день, чем сегодня.
В этот момент в зале появилась запыхавшаяся госпожа де Сен-Жам. У нее был такой вид, словно она только сейчас вспомнила о том, что в ее салоне еще остались гости.
- О, простите меня, господа! - с порога воскликнула она. - Недавно прибыл мой муж, и мы занимались с ним решением неотложных текущих дел. Надеюсь, вы еще раз извините меня за долгое отсутствие.
- Ну что вы, мы с приятностью и пользой провели время, - ответил Калиостро, бросив едва заметный взгляд на кардинала де Роана. Тот живо отреагировал.
- Да, да, конечно. Мне было очень приятно снова поговорить с господином Калиостро, который, как оказалось, разделяет мои убеждения.
Лицо госпожи де Сен-Жам сияло от удовольствия.
- Что ж, я очень рада слышать ваши слова. Но, судя по всему, вы уже намерены уходить?
- Да, именно так, - сказал граф де ла Мотт. - К сожалению, у меня остается лишь немного времени для отдыха. Утром я должен выехать в Кале и отправиться в Англию. У меня есть кое-какие срочные дела в Лондоне. - Вас не будет в Париже несколько дней? - поинтересовалась хозяйка салона.
- Да.
- Какая жалость, - с явным огорчением произнесла госпожа де Сен-Жам. Мой муж хотел обсудить с вами некоторые проблемы, касающиеся морского ведомства.
- Что ж, придется подождать до моего возвращения. Но, уверяю вас, госпожа де Сен-Жам, мое отсутствие продлится недолго.
- На который час королева назначила вам встречу в Версале? - спросила графиня де ла Мотт у Калиостро.