Глаза Бассенжа загорелись алчным блеском. Сейчас он стал похож на маленькую охотничью собаку, которая встала в стойку, почувствовав запах подстреленной дичи.
- Ваша светлость, вы изволите говорить об... э-э... ожерелье, предложенном нами ее величеству? Графиня кивнула.
- Да. Именно о нем я и говорю. Бассенж изумленно смотрел на графиню.
- Неужели... вы... хотите приобрести его? Графиня мило улыбнулась.
- Нет, нет, что вы. Мне не по карману такая дорогая вещь. Все-таки, миллион шестьсот тысяч ливров - это сумма, которая недоступна мне.
В голосе Бассенжа появились нотки разочарования.
- Да, да, я понимаю, ваша светлость... Даже ее величество королева Мария-Антуанетта не смогла позволить себе истратить такую сумму на скромный плод нашего труда. Боюсь, что теперь, - он криво усмехнулся - нашему ожерелью суждено долго пылиться в сейфе.
- Спешу вас обрадовать, мой дорогой Бассенж, что королева все-таки намерена приобрести ваше ожерелье. Однако она опасается сделать это открыто и потому поручила сделать эту покупку одному высокопоставленному лицу.
Бассенж с изумлением посмотрел на графиню де ла Мотт.
- Вы имеете в виду графиню де Бодуэн? Но ведь она уже была здесь.
Госпожа де ла Мотт поморщилась.
- Графиня де Бодуэн - это и есть открытый способ покупки ожерелья. Нет, это будет совсем иной человек.
- Кто же он? - сгорая от нетерпения, спросил маленький ювелир.
- Боюсь, мой милый Бассенж, что пока я не могу дать вам ответ на этот вопрос. Но вы непременно узнаете о предстоящей покупке. И узнаете об этом от меня. Королева доверила это мне. С этого времени я прошу вас не упоминать ни единым словом о бриллиантовом ожерелье, и особенно в присутствии графини де Бодуэн.
Бассенж принялся обрадованно трясти головой.
- Все будет исполнено так, как вы пожелаете, ваша светлость. Никто ни о чем не узнает.
В дверь маленького дома на Рю-де-Канн постучали. Ждать пришлось долго, и дама в сером дорожном плаще с капюшоном уже собиралась уходить. Когда на пороге показалась сморщенная, как пересохшая груша, старуха со связкой ключей в руке.
- Что вам угодно? - пробурчала она.
- Я хотела бы увидеть баронессу д'0лива, - ответила дама, скрывавшая свое лицо под капюшоном. Старуха еще больше сморщилась.
- Здесь нет никакой баронессы. Вы что, не видите, на какой улице находитесь? Здесь живут простолюдины, а не баронессы.
Она уже собралась закрыть дверь и расстаться с незваной гостьей, когда та неожиданно воскликнула:
- Простите, я, наверное, и вправду ошиблась. Мне нужна Мари-Николь Легтоэ.
Старуха выглянула из-за двери и бросила взгляд на улицу. Вокруг не было ни единой души. Лишь откуда-то издалека доносились пьяные крики и шум. Неподалеку от дома стояла карета, кучер которой проверял колеса.
- Вы приехали на этой карете? - с подозрением спросила старуха. Дама оглянулась.
- Да.
- Я не советовала бы вам оставлять ее здесь надолго.
Дама пожала плечами.
- Но за ней присматривает кучер.
- Это еще ничего не значит, - проворчала старуха. - Ну да ладно. Значит, вам нужна Мари-Николь?
- Да.
- Вам повезло, она сейчас у себя.
Дама торопливо достала из маленькой сумочки, которую она держала в руке, золотой луидор и положила его в костлявую руку старухи.
- Благодарю вас.
- Вы не могли бы проводить меня к ней?
- Идемте.
Старуха закрыла дверь за посетительницей и, кряхтя, стала подниматься по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж.
- Вообще-то, к ней очень редко заходят женщины, все больше мужчины. И каждый день разные. Бывает, что некоторые присылают за ней карету. Но, слава, богу, Мари-Николь не такая, как многие из тех, что жили здесь до нее. Дома она этим не занимается. А вы бы слышали, что здесь было раньше. Сейчас-то я слышу не так хорошо, как прежде. А тогда... Они все время ругались, дрались, устраивали поножовщину... Нет, слава богу, что у меня поселилась Мари-Николь. Она девушка аккуратная и платит вовремя. И не какиминибудь там расписками, а звонкой монетой.
Бормоча все это про себя, старуха проводила даму обшарпанной деревянной двери и постучала медным кольцом, прикрепленным к ручке. - Мари-Николь, к тебе гостья!
Из-за двери донесся томный девичий голос:
- Сейчас, я только накину на себя что-нибудь. Старуха топталась на месте до тех пор, пока, наконец, тот же голос из-за двери ни пригласил войти. После того, как дама исчезла в комнате Мари-Николь, старуха приложила голову к дверному косяку и некоторое время внимательно вслушивалась в разговор, проходивший за дверью. Однако, убедившись в том, что ее слух не позволяет уловить ни единого слова, она разочарованно махнула рукой и поплелась вниз.
Хотя было уже далеко за полдень, хозяйка комнаты только сейчас поднялась с постели. Волосы ее были спутаны, лицо слегка помято, а высокую изящную фигуру прикрывал лишь ночной халат.
Дама, вошедшая в комнату, сразу же отметила нелепый в чем-то даже контраст: шелковый халат хозяйки и истертые до дыр обои на стенах, огромное количество косметики и облупившаяся краска на подоконнике, не меньше полутора десятков париков, разбросанных там и сям и треснувшее стекло в раме, небрежно брошенное платье из тонкого голубого шелка с дорогой бриллиантовой брошкой и колченогий стул, на котором оно лежало. Убогость окружающей обстановки и дорогие вещи, заполнявшие комнату, не оставляли у посетительницы ни малейших сомнений в том, что она имеет дело с дамой из полусвета, и выражаясь точнее, куртизанкой. На первый взгляд хозяйке комнаты можно было дать не больше девятнадцати лет. И лишь присмотревшись внимательнее, гостья разглядела рано начавшую стариться кожу, тонкую сеточку морщинок под глазами и еще несколько следов чрезмерного потребления косметики, а также разгульного образа жизни. Глаза у Мари-Николь были слегка покрасневшими, а пересохшие губы она то и дело облизывала длинным острым язычком.
Внешность хозяйки комнаты заслуживала отдельного описания. Такого поразительного сходства между ней и королевой Франции Марией-Антуанеттой в природе больше, наверное, не существовало. Высокая фигура с тонкой талией и узкими плечами, нежные белые руки с просвечивающими жилками, узкая длинная ладонь маленькая нога, заостренное книзу лицо с выразительными губами, огромные глаза, нос с небольшой горбинкой - все это делало Марию-Антуанетту Французскую и девицу легкого поведения Мари-Николь Лепоэ почти сестрами-близнецами.