- Отправьте своего компаньона к моему личному секретарю, который находится сейчас в карете.
Оба ювелира - и Бемер, и Бассенж - засуетились. Бассенж немедленно отправился к личному секретарю кардинала, а Бемер, низко кланяясь, принялся приносить извинения.
- Прошу прощения, ваше высокопреосвященство. Я хотел всего лишь осведомиться о формальной стороне дела. Но, поскольку все уже можно считать улаженным, я готов немедленно принести ожерелье.
Де Роан с чувством собственного достоинства произнес:
- Сделайте одолжение.
Графиня де ла Мотт не вступала в разговор, предпочитая быть молчаливым свидетелем завершения этого фарса.
Бемер открыл сейф, предназначенный для хранения самых дорогих украшений, и достал оттуда черный бархатный футляр. Бережно держа футляр в руках, он положил его на стол перед его высокопреосвященством.
- Вот та вещь, о которой шла речь, - произнес он. - Вы можете открыть футляр. Она ваша.
Кардинал немедленно воспользовался предложением ювелира и, открыв футляр, едва удержался от восхищенного возгласа. Он долго разглядывал ожерелье, которое в лучах утреннего солнца сверкало и переливалось тысячами огней.
- Такой красоты мне прежде не приходилось видеть... - сдавленно произнес де Роан. - Неужели вы сделали все собственными руками?
- Да, ваше высокопреосвященство, - с гордостью ответил Бемер. - Мы сделали это ожерелье вместе с моим компаньоном. Оно стоило нам многих месяцев труда. Мы несказанно горды тем, что теперь оно будет принадлежать самой прекрасной и самой великой из всех королев.
Графиня де ла Мотт выразила свое восхищение более сдержанно:
- Да, оно действительно великолепно. Только королева достойна носить такое украшение.
Кардинал еще некоторое время с восторгом разглядывал ожерелье, затем положил его обратно в футляр и закрыл крышку. Передвинув футляр графине де ла Мотт, он сказал:
- Передайте это ее величеству. Остальное я отдам вам на улице.
Графиня аккуратно положила черный бархатный футляр в свой ридикюль и поднялась.
- Благодарю вас, ваше высокопреосвященство. На этом финальная часть спектакля была закончена. Однако, эпилог этой мастерски разыгранной пьесы оказался для ее участников намного драматичнее.
Кардинал де Роан, совершенно уверенный в том, что приобретенное им бриллиантовое ожерелье отправилось в Версаль, вернулся к себе домой. Здесь его ждала встреча с епископом Майнцским, который проинформировал кардинала о германских делах.
Тем временем графиня де ла Мотт отправилась отнюдь не к королеве. Ее карета в сопровождении охраны проследовала к дому графини, где ее уже дожидались законный супруг, граф де ла Мотт, и Александр де Калиостро.
Когда графиня вошла в зал, где они сидели, здесь царила довольно нервная атмосфера. Граф де ла Мотт широкими шагами мерил покои, а Калиостро курил трубку, набивая в нее одну порцию табака за другой. Увидев супругу, граф де ла Мотт тут же бросился к ней.
- Как прошла встреча? Кардинал поверил вам? Графиня, не говоря ни слова, проследовала через всюкомнату, уселась в мягкое широкое кресло и небрежно махнула рукой.
- Прикажите падать холодного шампанского.
- Господин де ла Мотт и граф Калиостро безошибочно восприняли эти слова мадам де ла Мотт как хороший знак. Граф де ла Мотт застыл посреди комнаты с глупой улыбкой на устах, Калиостро пыхнул дымом из трубки и задумчиво произнес:
- Я все-таки не зря провел эти месяцы в Париже. Графиня укоризненно посмотрела на супруга.
- Ну, что же вы стоите? По-моему, я ясно сказала, что хочу холодного шампанского.
Граф де ла Мотт тут же засуетился, выскочил в коридор и, кликнув слугу, приказал достать из погребов бутылку шампанского и бутылку выдержанного бургундского, урожая 1753 года. Пока он отсутствовал, графиня насмешливо сказала:
- Не понимаю, почему мой муж так суетится? По-моему, в результате удачно проведенного нами спектакля он не получит ни единого су.
Калиостро усмехнулся.
- По-моему, он радуется за вас. Я даже думаю, что в некотором смысле он вас любит.
- Что значит "в некотором смысле"?
- В прямом, - спокойно ответил Калиостро. - На мой взгляд, в последнее время он уделяет вам значительно больше внимания, чем прежде.
Графиня едва заметно покраснела.
- Откуда вам это известно?
- Я разговаривал с баронессой д'0лива, или с Ма-ри-Николь Лепоэ, если вас больше устраивает такое имя. Она жаловалась мне на графа. Ваш супруг бросил Мари-Николь. Хорошо еще, что вы заплатили ей пятнадцать тысяч за исполнение одной небольшой роли, иначе, бедная девушка могла бы совершенно упасть духом.
Графиня махнула рукой.
- С ней ничего не случится. В лучшем случае, за долги ей придется переспать с парой своих кредиторов. Но я думаю, что она проделывает это с удовольствием. А что касается моего мужа, то, как ни странно, вы правы. В последнее время он исключительно внимателен и любезен со мной.
Калиостро развел руками.
- Ну что ж, причины вполне понятны. После того, как ему стало известна стоимость драгоценностей, которые должны попасть нам в руки, граф готов носить вас на руках. Я думаю, что он вполне удовлетворится одним маленьким бриллиантом.
- Он не получит ничего, - сухо сказала госпожа де ла Мотт. - Нужно было думать об этом раньше.
Спустя несколько мгновений в покои вернулся граф де ла Мотт, собственноручно несший перед собой широкий медный поднос с двумя бутылками и фужерами. Бутылка бургундского - длинная, с узким горлышком целиком была покрыта тридцатилетней пылью. Лишь в том месте, где она лежала на боку, был виден кусочек наклейки.
- Предмет моей гордости, - торжественно возвестил де ла Мотт, - бутылка бургундского вина урожая 1753 года. Мы непременно должны откупорить ее в честь удачного завершения нашего совместного предприятия.
Он начал возиться с пробкой, а графиня насмешливо спросила:
- С чего вы взяли, мой милый супруг, что наше предприятие успешно закончилось?
Граф де ла Мотт замер, а затем медленно повернулся к супруге. Женевьева, умоляю вас, не надо шутить подобным образом. Вы же знаете, что я излишне впечатлительный человнек и всегда поддаюсь на розыгрыши.
Графиня милостиво улыбнулась.
- Ну, ладно, черт с вами.