После этого знаменитый итальянский маг и провидец надолго исчез из поля зрения парижской публики, предпочитая проводить время в номере своей дешевой гостиницы за столь же дешевым вином. Его собутыльником часто бывал Рето де Виллет, который по-прежнему не получил никаких денег за участие в афере с ожерельем.
Калиостро часто порывался отомстить графине де ла Мотт, но, вспоминая о своем близком знакомстве с кардиналом де Роаном и тех советах, которые он давал его высокопреосвященству, Калиостро быстро скисал вновь обращался к винному бокалу.
Графиня де ла Мотт давно не давала о себе знать, и временами Калиостро казалось, что обещанных ею денег он так и не получит. Однако до тех пор, пока не вернулся из Англии граф де ла Мотт, Калиостро не предпринил никаких усилий для того, чтобы взыскать с графини положенные ему деньги.
В иной раз Калиостро посещали мысли о том, чтобы каким-либо образом навредить графине де ла Мотт официальным образом. Несколько раз он даже пытался обнаружить кредиторов, которым графиня задолжала бы что-нибудь, и с их помощью добиться привлечения ее к суду. Один раз ему даже показалось, что его мечта близка к исполнению, когда он обнаружил ростовщика, Давно и безуспешно пытавшегося изыскать с мадам де ла Мотт немалую сумму, взятую ею взаймы два год назад.
Калиостро склонил было старого еврея к подаче векселя на взыскание, однако его мечтам не суждено было сбыться. Каким-то образом графиня де ла Мотт пронюхала о встречах Калиостро с ее кредитором и немедленно уплатила долг. Ничего удивительного в этом не было, поскольку в руках мадам де ла Мотт осталось бриллиантов не меньше, чем на полмиллиона франков. Калиостро долго не мог прийти в себя после того, как графиня де ла Мотт отразила и этот выпад против нее.
Спустя несколько дней после того, как попытка Калиостро посадить графиню де ла Мотт в долговую тюрьму, потерпела неудачу, он за кружкой вина рассказал об этом своему давнему знакомому Рето де Виллету. Тот немедленно выразил сочувствие приятелю, а заодно и самому себе по поводу столь неудачного окончания игры с бриллиантовым ожерельем. Однако Рето, как человек с куда меньшими притязаниями, нежели Калиостро, посоветовал своему другу более спокойно смотреть на вещи.
- Возможно, это будет тебе уроком на будущее, - сказал он, осушая очередную кружку. - Женщинам в наше время нельзя доверять.Немного поразмыслив, он добавил:
- Мужчинам тоже.
Калиостро совершенно погрузился в тоску.
- Кому же можно доверять?
Рето поднял вверх палец и философски заметил:
- Самому себе... и то не всегда. Джузеппе, я вижу, что ты загрустил. Хочешь, я расскажу тебе забавную историю, которая хотя и выглядит как анекдот, на самом деле - правда. Был у меня один такой знакомый, который не доверял никому, кроме самого себя. Но даже это не смогло спасти его от долговой тюрьмы.
Калиостро мрачно усмехнулся.
- Долговая тюрьма? Да, это, действительно, интересно. Рассказывай. Все лучше, чем наливаться вином до умопомрачения.
Рето поудобнее утроился на продавленном диване в номере Калиостро и, держа в руке кружку с новой порцией вина, принялся рассказывать.
- Этого моего знакомого звали господин Жансон. Более уморительного человека я не встречал за всю свою жизнь. Джузеппе, каждую его фразу можно было записывать в назидание потомкам. Он был подобен тому мужу, которому жена говорит: "У меня трое детей на руках", и который отвечает ей: "Поставь их на землю..." - "они просят хлеба..." - "накорми их березовой кашей". Послушай, как мы однажды разговаривали с ним: "Это вы, господин Жансон?" "Да, месье де Виллет, я, а не кто-нибудь другой". "Откуда вы идете?" "Оттуда, куда ходил". "Что вы там делали?" "Чинил испортившуюся мельницу". "Чью мельницу?" "Не знаю, я не подрядился чинить мельника". "Вопреки своему обыкновению, вы отлично одеты. Отчего же под столь опрятным платьем вы носите такую грязную рубашку?" "У меня только одна рубашка". "Почему же у вас только одна?" "Потому что у меня одновременно бывает только одно тело". "Как поживает ваша супруга?" "Как ей угодно. Это не мое дело". "А дети?" "Превосходно". "А тот, что с такими красивыми глазками, такой пухленький, такой гладенький?" "Лучше других: он умер". "Учите ли вы их чему-нибудь?" "Нет, месье". "Как? Ни читать, ни писать, ни закону божьему?" "Ни читать, ни писать, ни закону божьему". "Почему же?" "Потому что меня самого ничему не учили, и я не стал от этого глупее. Если у них есть смекалка, то они поступят, как я. Если они дураки, то от моего учения они еще больше поглупеют".
Повстречайся господин Жансон тебе, Джузеппе, ты мог бы заговорить с ним, не будучи знакомым. Его можно было затащить в кабачок и изложить ему свое дело - он бы внимательно выслушал и ушел вполне довольный тем, что бесплатно выпил вина. Между тем ты остался бы наедине со своим делом.
Калиостро, выслушав начало рассказа Рето де Виллета о господине Жансоне, выглядел уже не таким мрачным, как еще несколько минут назад.
- Да, - протянул он, - похоже, этот твой знакомый не был образцом нравственности. Рето рассмеялся и развел руками. - Именно об этом я тебе и говорю. Однажды, лет десять назад, я организовал здесь себе небольшое дельце по торговле фальшивыми векселями. У меня завелись кое-какие денежки. Так вот, приходит ко мне однажды этот господин Жансон и просит пятьдесят ливров взаймы. Наличности у меня не было, а полтинник, сам понимаешь, не такая сумма, чтобы отказывать знакомым в долг. Я выписал ему ассигновку на своих доверителей. Сумма была проставлена цифрами. И, как ты думаешь, что он делает?
Калиостро рассмеялся.
- Кажется, начинаю догадываться. Цифры в ассегновке - это же простор для любого мошенника. Сколько нулей он тебе приписал? Рето радостно хлопнул себя рукой по колену. - Ты угадал, Джузеппе. Мое счастье, что ему нужно было всего лишь пятьсот франков. Он приписал один ноль. Каков молодчик! Пятидесяти ливров ему было недостаточно, так он росчерком пера добыл пятьсот, в которых нуждался. А ценные книги, которые он мне преподнес! Какие еще книги?
- О! - весело воскликнул де Виллет. - Это еще более забавная история. Мне нужна была одна довольно ценная книга. Я спросил у Жансона, и через несколько дней он принес мне эту книгу. Потом мне понадобилось еще одно редкое издание.
Калиостро наморщил лоб.